?

Log in

No account? Create an account
Александр Бренер, Сергей Кудрявцев - *щавелевые биточки [entries|archive|friends|userinfo]
Даша

[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ archive | journal archive ]

Александр Бренер, Сергей Кудрявцев [Aug. 12th, 2017|03:42 am]
Даша
[Tags|]

Как сказали бы заморские девицы: "I'm absolutely obsessed with it!". Дурным голосом. Говорю об этой книге с таким же ажиотажем.
Книга о поисках языка Кручёных, Терентьева, Хармса, Введенского, Малевича, Зданевича, Дюшана и других подозрительных лиц. Она о бессилии слов и нутряной удали. Об этом сокрушался Камю, Витгенштейн говорил математикой или молчал потому же. А заумисты изобретали другой язык (беспредметный). Слова ограничены и сила их несоизмеримо мала по сравнению с тем, что в нас бродит как дрожжи или сквозняк. Для этого надобно что-то погибче слов. Музыка, например. Движение. Белиберда.
Эта книга полна глубины, ума, смеха и волшебства. Она про молчание, "рекорды нежности", псоглавого святого и бунташную лень. В ней помимо чудес гоббсовский левиафан и весь свободный изобретательский дух, что только есть (много есть). В ней доброта фрезой дробит халтуру, которая как слой пыли - везде, где есть человек. Эта книга о заветном. Ее открываешь, а она проветривает. Я серьезно.
Авторы пишут о творцах зауми с такой полноводной любовью, что иногда тянет ухмыляться и тянуть: "Да-да" (каламбур). Но вообще, возможно, эта околонаучная тяга к отстранённости ("объективности") не самая классная привычка. Почему бы не исследовать то, что любишь, не скрывая своей любви? В этом, пожалуй, больше честности, чем в имитации объективности (в которой всегда есть причины сомневаться). В общем, "Гнига" - это исследование любовью. Александр Бренер и Сергей Кудрявцев создали кое-что удивительное.



Главным мотивом делания работы вместе с кем-то может быть именно "вместе", решающим в походе в кино вдвоем может быть "вдвоем". А это значит, что неважно, какую делать работу и какой фильм смотреть, - внешний, "предметный", образный план исчезает, и остается только встречное движение душ. Оно станет настоящим заумным диалогом, если мы избавимся от слов и описаний, оцифровывающих наши отношения.


То, что заумь делала для освежения речи, молчание делало для освежения жизни. [...] Вообще молчание - это ведь не мертвая тишина. Мертвая тишина - дисциплинарная мера, она в тюрьмах бывает, в школах, в казармах. А молчание подразумевает мысль, оно - поступок. Молчание обязательно выражает идею. В молчании - непокорность.


Покупая новый товар, человек на короткий срок впадает в иллюзию счастья. Это - глупость. Только дураки думают, что блаженство наступит, когда весь лес превратится в шкафы и столы. Только кретины хотят вставить природу в карман. Только болваны мечтают из всего извлечь цену и ценность. [...] Природа не знает, что в ней ценно, а что нет. Природа бегает, не потея.


Это история о том, как не читают подаренные книги и прекращают отвечать на письма. О том, как время проходит в церемониях. О том, как возникают совсем иные цели в жизни. Как оказываешься с теми, кого раньше и за порог не пустил. Как шея становится толще, а взор - циничнее. Как непослушное и своенравное начинают внушать страх. Как учишься говорить ровно то, чего от тебя ждут.


На Кавказ воображения!

(с) Гнига зауми и за-зауми
linkReply