Даша (danilovna) wrote,
Даша
danilovna

Category:

Полный дум текст. Многобуквенный.

Начиная где-то с 80-х годов прошлого века, люди разучиваются мечтать. Их дерзости хватает только на вербальность, но это ж фигня. Когда речь заходит о целом поколении стоит полагать, что беда началась не с него, а гораздо раньше. Поколение немечтателей получилось как следствие. Только следствие чего?

Быстро промчимся по верхам истории. Поначитавшись неоднородных книжных гор, из всех этих буков вылупилась пара закономерностей. Есть два типа поколений мечтателей: довоенные и послевоенные. Причем эти люди принадлежат самому ближайшему времени до и после войны, максимум «за» или «спустя» 20 лет.

Довоенные амбициозны, стремительны, рефлекторны, горячи, чувствуют и хотят формировать дух времени, думают об общем благе и всячески стремятся к объединению. Правда, также стремятся и к протесту, искоренению, по их мнению, зла. Они привязаны к истории, высоко ставят преемственность поколений и берегут институт семьи. Они возлагают надежды и стараются их оправдать. Это интеллектуальные воины, революционеры, пламенные поэты, идеологи, ораторы, стучащие кулаком по столу, правители. Они желают власти, справедливости, общего счастья. Они уверены, что знают, как нужно кроить мир и кто должен это делать – они должны, и они могут.

Послевоенные мечтатели задумчивы, с виду чуть флегматичны, вслух много не рассуждают, перманентно стремятся к одиночеству, понимают и осознают все быстрее и четче довоенных, но не видят смысла в тех идеях, находясь в беспрестанном остервенелом поиске новых. Поиск общего через себя. Они умеют прекрасно работать как руками, так и головой, они будто совершеннее довоенных, но находятся точно во сне: отстраненно существуя телесно, проживают полную жизнь интеллектуально, без огня. Но они, как никто другой, жадно страждут войны. Находясь в этом беспрерывном ментальном «сне» они хотят проснуться, и реальность признают только такую: грубо обнаженную и с ценностью исключительно «сейчас», когда каждый момент ощущаешь кожей. У них слишком много вопросов и нареканий, для того чтобы согласившись со всем, идти уже проторенными дорогами. Они не будут делать так, как делали до них, потому что знают, что они другие. Они вообще слишком много знают и слишком хорошо все понимают, слишком бескомпромиссны для того чтобы ответить, как нужно кроить мир и кто это должен делать. Они отвечают «Не знаю».

Два поколения постоянно удивляющих друг друга, разочаровывающих, ошарашивающих и испытывающих обоюдную нежную печаль. Но у них есть общие черты, которых нет ни в одном другом поколении: бесстрашие и не меркантильность.

Вы же понимаете, что это рецепт героя? Они делают время, дух героичности. Это как здание с опорами: как бы ни трясло, будет без паники. У нас сегодня есть герои? Нет. И опор нет. Наше время до упора боязливо и меркантильно, с мала до велика. Потому что общественный уклад, наше мироустройство как стакан с застойной водой, как накуренная комната. И героев нет, чтобы встать на табуретку и открыть форточку. А если и есть, то вокруг стаи галдящих: «Холодно! Закрой». И из-за своего страха, ощущения беззащитности, банального дискомфорта, они готовы столкнуть и своего героя.

Счастливы ли люди сегодня? Хуле! Счастье не считается нужным или даже важным, есть столько ГОСТов, штампов, лекал для проживания своей жизни, для создания вокруг нее ореола успешности и стабильности, что нам не до счастья. Это типа глупость. Или легкомыслие. Но явно не первая экзистенциальная потребность. Смысл жизни спущен до накоплений и кожаного кресла карьериста или вообще обнулен, смысл этот. Дерзать смешно, желать бессмысленно, мечтать стыдно. «Фуй!», говоря голосом Л.Толстого.

Так почему же так получилось? Как у нас появился иммунитет к мечте? на мой взгляд:

Во-первых, это началось с череды слабых лидеров. Выписывающие на лбу тиранов слово «мудак», оставляют незамеченным то, что в них была харизма, смелость, мечта и страсть, и толики которых нет, в расставляющих на них клейма. Ощущение этой гигантской мощи в твоем государстве, бесстрашия своих правителей, их авторитета и веса – это все заразно. Люди могли быть против, а могли быть за, но и то и другое они делали с верой, убеждением, уверенностью в себе и в своем мнении. В своей стране и в том, что им есть чем дорожить. От глав нашей страны исходит основное настроение. И если там сидят флегмы, то эта мутная хрень накроет и тех, кто внизу.

Во-вторых, это странное противоестественное желание женщин уподобиться мужчинам. Как раз в 60-х годах 20 века женщины остервенело захотели иметь свой собственный йух, которым при случае можно взмахнуть и померяться, при чем с кем? С мужчинами! Тогда под словом «равенство» стало приниматься «уподобление».

От этого мужчины становятся неполноценными, уязвленными. Одни сдуваются и теряют какое-либо стремление к обладанию силой, другие ей злоупотребляют в протест. Если бы общество было здорóво в половом самосознании, то в армии, возможно, не было бы дедовщины, потому что не поднимут руку на слабых по-настоящему сильные, потому что слабых практически не было бы.

Мужчина не чувствует своей необходимости, потому что ему кагбэ намекают: «Я сама. Я могу. Я сильная, как ты». Испокон веков все понимали, что так быть недолжно. В классическом совершенном древнем Риме самый строгий и сильный сепаратизм был в гендерном отношении, была четкая градация полов. При этом было интеллектуальное равенство.

Я редко на чем настаиваю, но в следующем я уверена всецело: человек по своей сути дуалистичен. Это отражается в огромном количестве аспектов, но главные из них два. Первый: подлинность, в самом полном смысле, всегда противоречива и как минимум двойственна. Искренность и самость в синтезе противопоставлений. Второй: каждому мужчине нужна женщина, каждой женщине нужен мужчина, и целостность каждого по отдельности зависит от их общности. Поколение современных людей второй пункт отвергло.

Когда «политическая элита» думает не о политике, а о коммерции, люди не будут заинтересованы и компетентны в политике, но они будут рабами коммерции. Они не будут знать настоящую цену свободы, независимости и прогресса, потому что анализируют цены на биржах, боясь стагнации экономического сектора, подзабив на остальное, погружая всю жизнь в регресс. Когда женщины не то что бы женственны, а мужчины не то что бы мужественны, не выйдет никакого института семьи. Потому что члены этого института смешаны и потеряны. А именно этот институт определяет ближайшее будущее государства. Если он гнил, то будет как с переливанием крови: грязную кровь грязной не обновить. Общество не может быть здоровым, когда главные его приоритеты загашены на корню. Когда на «я хочу стать космонавтом» последует ржач или ухмылка. А что тут удивительного? Что странного в этом желании? Люди не ухмылялись тогда, когда это было в диковинку. Сейчас космонавтика открытое пространство, но в головах оно заколочено как никчемная фантасмагория. Когда наука развивается по большей части из соображений рентабельности. Когда отвергается все, что нельзя выгодно продать. Что получается тогда?

И как бы странно это ни звучало, как бы просто ни казалось, но поменяй мы ситуацию в «во-первых» и «во-вторых», я уверена, что-то в нас изменится.



Tags: ?
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 29 comments