September 2nd, 2016

облака

Николай Кононов

Говоря о "Параде", я искренне расшаркивалась перед его словесно-портретной изобретательностью. Сейчас я расскажу о "Магическом бестиарии", который неожиданно оказался сексуально изобретательным.

Книга трехчастная: первая - портретная галерея девиаций (или сексуального разнообразия - как посмотреть), вторая - краткие режиссерские экспликации, третья - история треугольника, можно сказать, платоническая.

Книга грубая на слог (например, слово "ебля" здесь многократно, но все это теряется в богатейшем вокабуляре), при этом она ласковая, отчего становится неприятно - жеманность. Портретная галерея описывает инцест, лысую похоть, гомосексуализм, гермафродита, асексуала и др. И это не тяжеловесная Эльфрида Елинек (похожая на Джигурду), от которой у меня глаза закатываются (утомленно, как бы) и есть не хочется, а легкое, игриво-философское повествование о человеческой природе. Но самое интересное и захватывающее, что в каком-то из портретов наверняка узнаешь себя (психологически). Ощущения от книги неровные: что-то хотелось перелистывать от скуки, что-то читалось жадно, как своя или близкого медкарта, как результат опасных анализов.

Бестиарий оказывается целиком человеческим, а девиации - вариантом нормы. Все происходящее при красочности и кажущейся невероятности настолько близко, глубоко имплантировано в жизнь, что книга скорее документальная. Можно даже рассмотреть ее как библию толерантности, поскольку в ней нет стыда за инаковость и разница между инаковыми и нормальными крайне тонка, терминальна.

Занудствуя, скажу, что неприятны англицизмы: тишотка, поридж, veri-veri VIP и пр. От них веет ревностью гея к красивой женщине, наверное, из-за общего повествовательного изящества, в которое эти жеманства и грубости обрамлены.

А еще "Бестиарий" кажется личным и почти(!) лишенным шутки, здоровой комедии. Так что порой книга кажется писательской мастурбацией, наслаждением от словосложения, слишком биографического, графоманского.

Все это мое недоумение и ворчание предлагаю рассматривать целиком критически: Кононов интересный писатель, в "Бестиарии" очень крутая первая часть с рядом крепких зарисовок ("Гений Евгении" и "Амнезия Анастасии", например). Он меткий, цепкий, прозорливый, бесстыдный (и это важно) портретист, глубоко человечный и даже добрый (да-да), он любит людей. Он честный. Мои претензии относятся к стилистике словаря, многословию и порой излишней (на мой взгляд) серьезности, а это эстетические придирки, поверхностные.



одна зимняя сцена
Девица ест мандарин, подаренный инвалидом, и говорит мечтательно оранжевой кожурке-лепестку, прежде, чем бросить ее на свежий рыхлый снежок:
– Ну, почему мандарин не длинный как колбаса. Вот я бы его ела.


– Ай суки! Ай пшли! – шипела она в телефонную трубку, поднятую на звонок. Только совсем не тем, кто звонил, а усам таракана, вылезшим из заплеванной черной решетки тяжеленной говорилки.


Папиросу он действительно никогда не выпускал из нарисованного гнутого рта, как дыхательную трубку акваланга. Словно не мог уже дышать иным способом в нашем презренном совершенно чуждом ему ядовитом убожестве.


Со мной он уже не разговаривал, только здоровался. Надменно протягивая узкую ленивую немужскую ладонь, говоря всегда одну и туже фразу: «Зяма, пять». Я стал зямой.


– С вами все в порядке? – участливо спросила толстая библиотекарша на книговыдаче.
– Прополоты грядки, – зачем-то ответил я ей, хотя была лютая зима.
– Может, воды? – она потянулась к мутному графину.
– До самой гряды, – сказал я уже самому себе, усевшись под молочную допотопную лампу.


Я чего-то не понимал, совсем немного, но в итоге – ни-че-го.


Они стали кидать в меня опасными предметами сервировки и обидной едой.
И довольно метко.
Порция холодца попала мне в шею.


Из калитки совершенно голая бабенка, прижимая к груди тряпичную скатку с орущим младенцем, пронеслась через дорогу, как аллегория судьбы, судьбины, – за ней ухал в черных трусах и желтой майке побитый и расцарапанный в кровь мужик с тесаком. Заметив меня, он тут же изменил объект преследования…

(с) Магический бестиарий