January 4th, 2017

облака

Энн Тайлер

По-настоящему американская проза (это для ее любителей фраза) про семью. Главным образом про бинарную: про пару, про двоих. Задорная история, обыденно-правдивая и очень сложная, как, кажется, всегда и обстоят дела с людьми, живущими вместе. В середине книги, когда в дело вступает старый чернокожий джентльмен, очень смешно. Вообще в "Уроках дыхания" речь всего-навсего об одном дне из жизни пары, уже 28 лет живущей вместе. Это пара умных, во всей полноте слова живых (сомневающихся, раздражающихся, любящих, желающих друг друга, жалеющих о чем-то, своеобразных) людей. Помимо этой пары мы скользим сквозь тех, кто в два раза их старше, или сквозь совсем юных, или разведенных, или всегда одиноких. Мы с этой книгой в их головах. В этом есть что-то очень большое про опыт, что-то вроде фундаментальных законов физики, но только для человека, хотя поданы они просто и едва ли не легкомысленно и без всяких "ч.т.д". Не сразу понимаешь, за что ей дали Пулитцеровскую премию, но читая все больше, становишься аж благодарным автору. Книга одновременно развенчивает и идеализм совместности, и унылую мрачность "непреодолимых противоречий". Противоречия тут драгоценны. В общем, что-то даже чуть обескураживающее есть в опыте чтения "Уроков дыхания", если проецировать ее на свой опыт и ощущение, понимание совместности.
А еще книга напомнила фильмы Ричарда Линклейтера, особенно "Отрочество" и трилогию, берущую начало от "Перед рассветом".



Одно из поразительных свойств смерти, думала она, это ее способность порождать события. Она заставляет тебя понять, что ты живешь настоящей жизнью. Наконец-то настоящей!


Иногда в магазинах, Мэгги, набрав то, что ей требовалось, относила все к кассе и поддельно грубоватым тоном, который использовали для шуток ее братья, спрашивала: "Полагаю, вы ожидаете, что я это оплачу?". Айра вечно пугался, что на сей раз она переборщила, однако кассирша лишь усмехалась и отвечала что-нибудь вроде: "Да, такая мысль приходила мне в голову".


В те мгновения он понял, в чем состоит настоящая расточительность. Господи, да. Не в том, что ему приходится содержать этих людей, а в его неспособности уяснить, как сильно он их любит. [...] Затем это чувство растаяло [...], и Айра забыл то, что узнал о себе. И несомненно забудет снова...


- Да, да, - торопливо согласилась Мэгги, - я понимаю, это была не ты. И все же что-то из сказанного той девушкой... походило на то, что она говорит не только о себе. А как будто о том, что происходит с каждым. "В следующую субботу выйду ради уверенности в завтрашнем дне", - сказала она, и мне вдруг показалось, что весь мир вроде как умирает, чахнет, или еще что, становится маленьким, тесным, сдавленным. Я почувствовала такую... безнадежность.


В присутствии разгневанной женщины на Мэгги всегда нападало что-то вроде столбняка.


Веки у мистера Морана набрякли тяжелыми складками, год за годом в его внешности все яснее проступала бабка из племени чероки.


Почему он, говоря о трудной задаче, всегда использует женский род? Пока от "доджа" не требовалось выполнения сложного маневра, он был не "она". То же относилось к неподатливым винтам, туго закрученным крышкам банок и крупной мебели, когда ее приходилось передвигать.

(с) Уроки дыхания


За всеми мелочами, которые нагромождаются в голове от общения и наблюдения друг за другом, непрерываемо мерцает и воспламеняется любовь. У Тайлер это здорово описано. Пытаться не заслоняться мелочами от любви. Кажется, об этом книга.