July 14th, 2017

облака

Прочитать до 25

Первый в моей жизни флешмоб, рада, что такой хороший. Спасибо, eugeniashaffert

Это была первая самостоятельно купленная книга, класс, наверное, седьмой. Выбирала по обложке (потому что по фамилиям еще не могла). Обширный стенд с Азбукой-классикой pocket-book. На ней спящий Будда и, хорошо помню, сиреневое рассветное небо - это было важно.



Тут совпало очень многое. Гессе с "Сиддхартхой", во-первых, породил желание читать, довольно стихийное по лютости: я начала, наверное, поздно, но ушла в литературу лавиной, и именно эта серия Азбуки стала проводником - к концу школы я прочла практически все, что пробуждало в ней любопытство, а это многие десятки книг.

Во-вторых, внутреннее состояние, которым насквозь до чавканья пропитан Гессе, оно в виде эссенции в "Сиддхартхе" и есть, и это внутреннее состояние оказалось мне очень созвучным, до родства, до слез узнавания (да-да). Созидательное проактивное смирение, которое впоследствии распознаю и в письмах Гессе к сыновьям во время обеих войн, органическое отторжение войны, магия возвращения в детство, обыденное волшебство, внутренние чудеса (доброта, любовь), почти энштейновская относительность времени, проникновение в жизнь цветов, деревьев, рек. Моя юность озарилась тем, что далекий старый немец знал толк в том же, в чем знала я.

В-третьих, и это продолжение "во-вторых", это дало мощнейшее чувство, здорово привязывающее к литературе как таковой - чувство неодиночества: книги открылись как собеседники, которых не хватало. Это не страдания юного сноба, это потребность в артикуляции собственных прочувствованных точек опоры. С Гессе я училась выражать заветное.

"Сиддхартха" меня распахнул очень сильно. Я не перечитывала ее и не уверена, что хочу это делать. Но когда спустя лет десять из любопытства вернулась к художественным произведениям Гессе ("Демиан", "Нарцисс и Гольдмунд", "Степной волк"), то почувствовала, что это, скорее, писатель для юных (патетичен, серьезен, горяч), когда все такое острое, несправедливое, личное, важное. Его сказки, письма, публицистика по-прежнему для меня актуальны. В сказках он глубок и мягок, сказки легкие, тонкие, ароматные, как пыльца. Письма к детям как мантры о мире, возможном внутри всегда, даже когда вокруг ад.

Я чувствую такую глубокую благодарность к этому человеку за то, что он помог мне принять факт, что мир в порядке, даже когда он в полнейшем беспорядке. Эта идея повлияла и на выбор профессии, и на мою тактику в ней. Да и вообще фигура Гессе всегда по-прежнему дает повод улыбаться, потому что: хэй, это наш европейский дзен.


Эстафету можно передать троим журнальным друзьям (а это пятая часть моего могучего списка). С удовольствием: stan_ivan, ne_letay и lavrasia