August 22nd, 2017

облака

Луиджи Малерба

Увлекательное пособие-сказка для маленьких анархистов. Или больших, но разморенных летом, или камином, или горячей ванной, или вкусной едой. Анархизм для неги и легкого озорства от практикующего Моццикони, который, кажется, раньше жил в теле Диогена. С сознанием, основанным на чистом наблюдении, как оказывается, можно самому открыть основные законы физики. А послание министрам и мэру можно передать, высадив в охраняемой государством зоне вишневые деревья в форме слова "дерьмо". Классная, как шевелящий усами огромный разноцветный жучок, и простая, хорошая книга, пропахшая улицами Италии и Тибром. В общем, небольшая тёплая шершавая редкость с созидательной ненавистью к Риму (на самом деле к власти).



Анархистов-бунтарей никто не любит. И больше всего – богачи. Ведь бунтарями не больно-то покомандуешь. Но и бедняки не любят бунтарей-анархистов: если каждый будет сам себе хозяин, на ком тогда свою злость вымещать?!


– Генералам нельзя доверять – один хуже другого.
Но ведь Гарибальди в Риме поставлен памятник – бронзовый генерал на бронзовом коне. И не в одном Риме, а почти во всех городах Италии. Видно, главное – совершить что-то необычное, и сразу тебе ставят памятник. А плохой это поступок или хороший, не имеет значения. В Риме есть памятник Джордано Бруно – на той самой площади, где его сожгли. И есть церковь святого Баллармина, того самого, кто во времена инквизиции приказал сжечь Джордано Бруно.


«Сначала отрежешь хвост ящерице, потом – кусок рубахи у приятеля, потом, когда подрастешь, – кусок земли у соседа, часть дороги у городской коммуны, – подумал Моццикони. – Так недолго и голову кому-нибудь отрезать».


Моццикони провел научный эксперимент и обнаружил, что тьма распространяется со скоростью света. То есть со скоростью триста тысяч километров в секунду.


Главное – ничего не множить на ноль! Особенно тунцов! Потому что на дворцы виа Флеминг наплевать, а вот тунцов жаль.


«Что лучше – жить на зеленом берегу Тибра и каждый раз, подняв голову, видеть дворцы-уроды на виа Флеминг либо жить во дворце на виа Флеминг и видеть из окна зеленый берег Тибра?»


Моццикони знал, что лучший способ расположить к себе человека – это затеять с ним разговор. Как мужчина, Моццикони должен был проявить инициативу. Вот только с чего начать разговор? Моццикони хотелось рассказать ей про свою жизнь, но что интересного в жизни одинокого бездомного бродяги?! Конечно, можно было бы рассказать ей про своих родных, но Моццикони был сирота.
И все-таки надо было что-то сказать, и поскорее. Моццикони открыл рот, но так и не смог выдавить из себя ни слова: как назло, ничего путного на ум не приходило. Моццикони, чтобы расположить к себе бродяжку, ласково посмотрел ей в глаза. Но бродяжка сильно косила и смотрела куда-то в сторону. Наконец Моццикони решился:
– Как по-твоему, если бесконечность разделить на четыре, то каждая четверть так и останется бесконечностью?
Продяжка бросила на него испуганный взгляд и пустилась наутек.


– Да здравствуют дворники! – крикнула говорящая рыбка и ушла под воду.


Впрочем, все разговоры о политике – пустая болтовня. Надо поднять восстание. Но для восстания нужны ружья, а они стоят большие деньги. Значит, чтобы поднять восстание, нужно быть богатым. Но, если ты богат, у тебя пропадает всякая охота устраивать восстание.
Моццикони дал себе клятву, что если он когда-нибудь и разбогатеет, то все равно поднимет восстание.


– А пока притворимся, будто ничего не произошло! – воскликнул мэр.
К этому способу он прибегал часто. Стоило кому-нибудь уличить мэра в очередной спекуляции, мошеннической сделке, он притворялся, будто ничего не произошло. А сам тем временем заключал новую незаконную сделку, покрупнее, чтобы заставить всех забыть о предыдущей.

(с) Моццикони