September 26th, 2017

облака

Кэтрин Данн

Возможно, эта книга про нелюбовь. Про семью, которая беззлобно не любит друг друга, каждого по-своему, бережно пытаясь извлечь из всякого выгоду/пользу.
Возможно, эта книга про любовь. Ведь мало кто, похоже, умеет любить, не причиняя вреда ни себе, так другому.
Я почти уверена, что роман про фриковость «нормальных» людей, про извращенность многих отношений и их болезность. Родительская гордыня (aka культ), детская ревность и жестокость, патологическая деструктивная самоотверженность пары в достижении цели, пары отнюдь не лишенной нежности друг к другу, но с перечеркивающими (казалось бы) все оговорками. Манипулирование, ненависть к себе, принуждение, гордыня, лютая жажда получать и давать любовь, как каждый умеет и понимает, проблемы с самоконтролем, безволие, эгоизм и море нюансов, разномастных человеческих моральных щербин, морщинок и язв.
Весь этот пайеточный мрак под прикрытием цирка и фриков создан для того, чтобы не испугать нас, читателей, поскольку вообще-то описывает типичную жизнь. История ни разу не нравоучительная, а семантически полая (целиком открытая для интерпретаций) — попросту сожалеющая о том, что причиной всей этой скользкой любовной травли является не злоба и коварный умысел, а внутренняя невинная ущербность — банальное неумение любить (и себя, и другого), передающееся из поколение в поколение. Итого, сколько калек среди нас с увечьями изнутри?
Эмоциональное и физическое насилие ежедневно подаётся под видом любви, легко и практически неизбежно уродуя человека на всю жизнь, который, в свою очередь, с большой вероятностью изуродует такой любовью другие жизни. «Любовь гика» — это кунсткамера внутренних уродств, из-за своей распространенности считающихся нормой.
Это настолько же крутая книга, насколько отвратительная и как-то безнадежно печальная.



Как мы забавно устроены: потенциальная возможность стать мишенью насилия повышает нам самооценку.


— Арти, у меня странное чувство. Как будто у меня есть волосы.
— Это мурашки [...]


Есть в Техасе такие места, где муха живет десять тысяч лет и человек не может умереть в срок. Нечто странное творится со временем. Слишком много там неба, слишком много там миль между трещинками и складками на безысходно ровной земле. Хорст говорил, что теперь мы все проживем дольше положенного, потому что «зимуем в этих оголенных пространствах». Рыжеволосые девчонки стонали, что это только так кажется, будто дольше. Но шли дни, недели, стоны затихли, сменившись долгими периодами молчания. Лица рыженьких стали такими же плоскими и обветренными, как степь. «К вечеру и тот свет краше этого», — говорили они, но их жалобы подрастеряли былую язвительную остроту.


Мне вспомнилась сказка о скряге, у которого на макушке была глубокая ямка. Дождь наполнил ямку водой, и там поселилась золотая рыбка. Скряга ходил осторожно и спал сидя, чтобы из ямки не выплеснулась вода и он не лишился своего личного рыбного заповедника.


Давайте вспомним китайских женщин, бинтовавших ноги, или маньчжурских правителей, державших руки в лакированных коробочках, чтобы у них отрастали длинные ногти. Даже какой-нибудь мексиканский сварщик отращивает на мизинце длиннющий ноготь, как бы говоря миру: «Я могу позволить себе излишество». Могу отдать под излишество целый палец, не нужный мне для работы и не тронутый ею!


Я чувствую ужас нормальности. Все эти наивные простаки охвачены ужасом от своей собственной заурядности. Они готовы на все, чтобы выделиться из толпы.


Им достаточно просто включить телевизор. Пусть они смотрят и слушают. Пусть их изводят родные и близкие. Пока станет невмоготу. Я никого не зову. Сама жизнь толкает их ко мне. Происходящее в мире. Вы, репортеры, мои союзники. Истеричные жёны, неверные мужья, придирчивые идиоты-родители — мои лучшие друзья.


Если в тебе что-то меняется, значит, все может закончиться.


Приятно заботиться о человеке, который умеет сам позаботиться о себе.


Меня слегка замутило от мысли о том, что я вижу боль подтверждением любви.

(с) Любовь гика
облака

???

Забыла, где прочла о том, что в русской литературе тема любви не раскрыта (сама я не очень в курсе). Влюбленность, зарождение чувств, это вот краткое первое время восторженности — сколько угодно, а собственно любви — нет (в «Анне Карениной», впрочем, да). И вот загадочно это и почемучно.

А ещё на телеграм-канале check your age privilege вспомнили классика нежности и романтических чудес Бунина. Под катом справедливо обсценная лексика:

Collapse )


Ну и что, спрашивается, с нами не так?