January 8th, 2018

облака

Майкл Шейбон

Меня развеселила идея супергероя, которого зовут Эскапист. Это же то, что надо! Так знакомо, так реально. Шейбон так и размышлял, размашисто создавая свой 750-страничный полностью текстовый еврейский комикс. Есть в этом что-то задиристое, подрывное: американских неуязвимых силачей-суперменов с ямочками на подбородках заменить евреями и чешскими големами, лапидарность и иллюстративность материала растянуть почти на тысячу страниц цельного текста, вместо плейбоев и завоевателей водрузить в центр всего эскаписта, освободителя в самом буквальном смысле с отмычкой в руках, единственного заменить многими, любыми, у кого окажется ключ. Однако потом книга оборачивается реальным противостоянием нацистам во второй мировой, и остроумие уступает горю и томлению в Америке, вдали от своей еврейской семьи.
Шейбон пишет занятно. Но в этой книге его письмо порой утомительно. Вообще ее можно растянуть на месяц минимум. Я небыстро волокла этот комикс-роман, и не все его страницы кажутся удачными. Была скука, желание перелистнуть страниц 100-200 разом. «Кавалер и Клей» совершенно чудесные по замыслу, но очень тяжеловесные в исполнении. И что-то в этом определенно есть, при должном терпении, небыстром темпе и готовности не задираться на длиннющие предложения и невнимательность переводчика.



Томас был законопослушным ребенком и питал в отношении полицейских самые нежные чувства.


Секунду спустя из квартиры донесся невозможно-музыкальный вопль, лет через тридцать более-менее успешно использовавшийся Йоко Оно.


Джо, лежа на полу, еще какое-то время сознавал, что разлегся на пахнущем какой-то кислятиной овальном плетеном ковре; в квартире, откуда только что сбежала девушка, которая за краткие мгновения их «знакомства» показалась ему самой красивой на свете; в здании, фасад которого казался вполне подходящим для издания комиксов, где будет рекламироваться компания, продающая пердящие подушки; на острове Манхэттен, что в городе Нью-Йорке, куда он прибыл через Литву, Сибирь и Японию. А потом где-то в доме дернули ручку унитаза, а Сэмми со счастливым вздохом стянул с себя носки — и ощущение странности его нынешней жизни, испытываемое Джо, ощущение разверстого провала, длинного, безвозвратного пути, что отделил его от семьи, удалилось из его головы.


Каждая вселенная, и наша личная в том числе, берет свое начало в разговоре.

(с) Приключения Кавалера и Клея