March 19th, 2018

облака

Катрин Марсал

Это поразительно симметричный ответ на «Теорию девушки» Тиккун, только вместо девушки у Катрин Марсал «человек экономический». И в этих двух центральных понятиях кроется суть сегодняшней революции, по меркам которой блистательный текст Тиккун теряет остроту.
Задача Марсал сложная — разговор о равноправии в среднем даётся людям очень тяжело. Она выбрала язык экономики, что нивелирует многое, против чего любители заданных иерархий обычно протестуют.
Помимо довольно тщательно, остроумно и лапидарно прожеванной истории экономической теории в 20-21 веке, книга пухнет от шуток над экономистами и их упрощающим, схематичным взглядом на человеческие отношения, мотивы. Марсал показывает, что рынок стал таким же глобальным мифом-упрощением, как и искусственная дихотомия мужское-женское.
Рыночные отношения, логика, термины рынка проникли в любовь, знания (помните Фурсенко, который обещал выращивать в школах «потребителей»?), здоровье, политику, искусство, эстетику — во все сферы жизни: рынок, дескать, объясняет все. Однако помимо экономики (выгоды) человеком движет биология, психология, социология, иррациональное, о чем по-настоящему задумались как будто только в 21 веке, на волне последних экономических кризисов. И то задумались пока не то что бы крепко.
Экономический расчёт исключает из своей логики этику. И так как экономическая логика считается наиболее верной, то этика исчезает из многих сфер жизни. Движения против сексуального и психологического насилия, против расовой и гендерной дискриминации, против жестокого обращения с животными (а с недавних пор и за их права) и против не экологичного производства — все это бунт против человека экономического, которым стали многие со времён его изобретения (с Адама Смита ли, с Чикагской ли школы). Эти движения являются попыткой переосмыслить мироустройство, которое принято считать наиболее эффективным, но это не так: растущая поляризация богатых-бедных одно из самых очевидных тому доказательств.
Эта книга — продуманная пулеметная очередь по патриархальным идеям. Хладнокровный хлёсткий гуманизм. Марсал пишет, что пока движение феминизма не сделало женщин счастливее (если верить опросам, то вышло наоборот), и дело в том, что современные прорывные барышни в большинстве своём прорываются в духе старой «мужской» модели, которую Марсал описывает как «эгоцентризм, карьера, успех, деньги, дистанцированность, жестокость». Суть равноправия (феминизма) не в приведении всех к одному знаменателю, не про мужскую модель, переложенную на женщин, его суть в праве на многообразие и в отсутствии прикрепления к какой-либо модели по половому, расовому и др. признакам. И в этом смысле мир пока очень далёк от равноправия. И впереди наверняка ещё много гнева тех, кого долгое время обманывали. Однако в кои-то веки велика вероятность, что этот гнев преобразуется во что-то созидательное.



Экономика — это не про деньги, а про то, как мы смотрим на человека.

Исторически мужчины всегда позволяли себе действовать, исходя из собственных интересов — и экономически, и сексуально. А для женщин подобные действия были табуи­рованы, если не откровенно запрещены.

Одновременно мир бесконечного потребления и тотальной социальной ограниченности «сгаллюцинировал» мировую «элитку». И именно её образ жизни преподносится в виде идеала, а не кейнсовские «лилии полевые». Знаменитый экономист исходил из того, что, когда мы станем богаче, мы будем меньше работать и меньше потреблять. Как же он ошибался…

Свобода — это просто синоним того, что тебе больше нечего терять.

Женщин обманывали, убеждая, что они несмышлёные, хрупкие вещицы, созданные для домашней жизни, рождения детей и потреб­ления. А если ты хочешь чего-нибудь другого, то с тобой что-то не так — быстро выпей таблетку, заведи роман, купи стиральную машину.

Женщина вышла на рынок труда, но мужчина в той же мере отнюдь не ушёл в дом. Наши идеи о границах между профессиональной сферой и семейной жизнью по сути не изменились. Мы просто складываем из них новую мозаику, а не придумываем что-то принципиально новое. Новую, лучшую жизнь. Судя по всему, возможности того, настоящего, в котором мы делаем выбор, чертовски ограничены.

Экономическое поведение коллективно и определяется эмоциями, а отнюдь не индивидуально и рационально.

Вы хотите, чтобы у вас были деньги, потому что другие люди хотят, чтобы у них были деньги. Вы знаете, что с помощью денег сможете покупать товары и услуги. Пока вы верите, что деньги сохраняют свою ценность, вы продолжаете их зарабатывать — и система тоже продолжает работать.
Сегодня дело центробанков убеждать нас, что мы можем доверять доллару, кроне, евро или фунту стерлингов. Их больше беспокоит доверие, репутация и легитимность, а не запасы золота в каком-нибудь хранилище. Речь идёт о представлениях, надеждах, психологии. Экономика рухнет, когда мы перестанем верить в деньги.
Деньги — это социальная конструкция, а вера была в начале и религии, и финансового рынка.

У тебя должно быть нечто, в чём нуждаюсь я, и, чтобы торговля состоялась, необходима «взаимная договорённость заинтересованных сторон», как это называют экономисты. [...] Экономика стала нами, а мы стали экономикой.

Проблема часто заключается в том, что ты получаешь ровно то, за что заплатил, и всё оказывается не так, как ты хотел, — потому что ты получил именно то, за что заплатил. [...] Учитель, который зарабатывает больше, если его ученики получают высокие баллы за экзамен, будет производить высокие баллы за экзамен, но необязательно учеников с более глубокими знаниями.

Экономика — это уже не общепринятая логика, а нечто иное, образ жизни. Человек идёт по жизни, совершает поступки, результаты которых накапливаются в его человеческом капитале.

...рожать детей — опыт не человеческий. Это женский опыт. Так мы привыкли воспринимать мир. Женский опыт всегда отделён от общечеловеческого. Никто не читает книги о родах, чтобы понять, как устроено мироздание. Для этого читают Шекспира или какого-нибудь великого философа, который пишет, что люди вырастают из земли, как грибы, и тут же начинают заключать друг с другом общественные контракты. Пол есть только у женщины. Мужчина же — просто человечен.

Мы сказали женщине: для того, чтобы в обществе мужчины всё работало, она обязана воплощать в себе определённые движущие силы — заботу, уход за другими, эмпатию и альтруизм. Потом мы придумали экономическую теорию, которая утверждает, что эти движущие силы экономически совершенно бессмысленны. И при том заметили, что экономика — единственное, что вообще что-то значит.

Исключая неоплачиваемую женскую работу из экономических моделей, мы никогда не поймём связь между неформальной занятостью, бедностью и гендерным неравенством. Если мы намерены понять, почему страна развивается так, а не иначе, мы должны принимать во внимание не только личную выгоду, жадность и страх, но и другие движущие силы.

(с) Кто готовил Адаму Смиту? Женщины и мировая экономика
*почему-то практически нигде не написано, что перевела книгу Ася Лавруша. Неожиданно и радостно встретить ее здесь :)