December 23rd, 2018

облака

Персиваль Эверетт

«Глиф» — отличный проект с самого начала. Поскольку общие смыслы в книге не артикулируются, они свободны для интерпретации, и хочется этим воспользоваться.
У меня возникло две ассоциации при прочтении. Первая — роман «Ноль К», вторая — образ привлекательной девушки на научной конференции. Ну, привлекательная девушка выступает с сообщением, а когда наступает черёд вопросов, зал рассказывает ей, что она привлекательна и хихикает. И всё. Так учёный оказывается заточен в порой весьма ограниченных разумах научного сообщества, например, в образе привлекательной девушки, к разочарованию последней. На месте этого образа может быть кто угодно: гей, чёрный, ребёнок, бомж, анархист, — кто угодно, если он не «популярное большинство». Разве эти люди способны на осмысленность? Разве могут владеть языком и познанием так же, как мы?
Протагонист «Глифа» в такой же ситуации, что и наша девушка, только в другом теле. Что нужно сделать, чтобы контакт с огорошенным (самим собою) обществом состоялся? Нужен ли вообще контакт? Что чувствует такой человек, встретившийся с обществом? Что чувствует общество, обманутое в своих ожиданиях? Как формируются и функционируют эти ожидания? Что там у людей в голове вообще? Может, из-за всего этого наиболее сообразительным хочется молчать, а не разговаривать.
Эта книга похожа на описание эксперимента (или фантазию о нем), иногда на его техпаспорт. И в не меньшей степени это ухмылка интеллектуалам и прочим возвышающимся, и она удалась. От романа рдеет удовлетворённое чувство справедливости (у тех, в ком часто обознаются). Однако справедливости же ради стоит предупредить, что ухмыльнуться и удовлетвориться удастся только тем, кто может позаумствовать. Остальным будет читать скучно.
Ещё хочу предупредить, что все это сугубо личные впечатления. Так-то о книге пишут как о лингвистической шутке, о языковой игре. Так как такие штуковины мне уже надоели, то хочется выйти с книгой через чёрный выход и поразмышлять-почувствовать не о дискурсе и деконструктивизме. А о мотивах, предпосылках и просто потрясти кулачком.
В общем, всем, кто прошёл через период языковых игр и «дискурсивных практик», будет от книги что-то. Это как смотреть на свои подростковые фотографии — любопытно, ностальгично, со всякими спорными настроенческими привкусами и мыслями «какой я тетеря». Тем, кто эту пору счастливо пропустил (и, уверена, ничего из-за этого не упустил), будет неинтересно.



...у реальности есть душа, реальность сознает себя и нас и, более того, не интересуется ни нами, ни нашими попытками ее увидеть. Фактически мы видим ее все время и не знаем этого, а пожалуй, и не можем. Тут она похожа на любовь.


Однажды два философа сидели на краю пастбища, наблюдая за стадом овец и обсуждая их бесшерстность. Один курил трубку. Другой был в красных башмаках. Философ с трубкой выдохнул облако дыма и сказал: «Сдается мне, что нет такого понятия, как интуиция».


Разговор – тягостное дело, в лучшем случае.


Люди изобрели язык. Так говорит наивный. Язык изобрел людей. Так говорит циник. Мои родители произвели потомка. Или это я сделал их родителями? И вот я снова превращаю людей в родителей. Курица? Яйцо? Омлет?


Помню, однажды, когда мне было всего несколько дней, она прониклась ко мне доверием и сказала, что жизнь пуста и бессмысленна, что-то вроде того. И добавила: «Извини». В своих картинах, особенно после моего исчезновения, она пыталась представить анатомию горя, не из-за моей утраты, а из-за ее.

(с) Глиф