May 1st, 2021

облака

Юлия Цветкова

Я помню, когда этот процесс только начался, зимой 2019 года я отправила ей открытку. И тогда мне казалось, что с широкой поддержкой и относительным триумфом общественного сопротивления по делу Ивана Голунова уж художницу-то отвоюют. И сейчас я будто даже чувствую немного вины за свой оптимистичный тон в открытке с поддержкой.
облака

Хельга Флатланд

Когда читала "Современную семью", долго не понимала, зачем? Она такая простая, скандинавская, без метаиронии и подсмыслов, без хитрого языка и сюжета. Просто эпизод из жизни норвежской семьи в четырех поколениях, небольшой эпизод. Даже не американские семейные саги, начиненные подвохами, а простая северная история. "Чего тебе надо?" - спрашивала я, - "Медведя-машиниста в пижаме?". Это обращение к Эжен Савицкой и любимой традиции абсурда старой Европы. И тут до меня дошло, что, может, таких простых скандинавских историй про людей мне и не хватало.
Просто роман, просто семья, просто язык - и мир становится ближе/понятнее. Если бы больше читала таких книг, может, лучше бы соображала в "простых вещах". Так ведь это и работает, наверное?
Книга сработала как родительский окрик на шалтай-болтайного ребенка: "Ты можешь сидеть нормально?!". Озадаченно расправляю ноги, ставлю их на пол и озираюсь. Я дома. И думаю о том, что это за место такое - дом, и как мы живем, собираясь, распадаясь, собираясь, распадаясь...
Книга славная и на любой возраст, я думаю. С открытым финалом - в лучших традициях вдумчивого честного реализма. Зачем нужна? Отвечая себе на свой вопрос, - чтобы о себе подумать.


Цитаты:

Как-то под вечер заглянул папа, и все подумали, что он пришел звать нас домой, но папа вдруг спросил, нельзя ли ему поиграть с нами. Я растерялась и одновременно очень гордилась им, а через несколько минут уже забыла, что это мой папа - так азартно он включился в игру, и никто никому нарочно не поддавался.

На моем листке Хедда нарисовала длинную красную линию с завитком на конце. Внутри посередине расположена еще пара каракулей синего и черного цвета и рождественская наклейка. У мамы с папой одна открытка на двоих, и они пытаются превзойти друг друга, описывая Хедде, какие фантастические каракули им достались - это, должно быть, ниссе, или олень, или, может, елка? Хедда улыбается, мотая головой.
- Это камень, - удовлетворенно поясняет она.

Я замечаю, что на мне ничего нет. Я стою голая у кухонного окна, тыча средним и указательным пальцами в кактус, мне становится смешно при виде соседей напротив и еще смешнее оттого, что я голая стою с кактусом у окна и смеюсь.

"Тебе не кажется странным быть с кем-то, кто по утрам в ванной всего за час полностью меняет свою внешность?" - спросила я Симена, когда он однажды утром, устроившись на крышке унитаза, наблюдал за тем, как я крашусь. "Ты не меняешь свою внешность, ты просто становишься другой версией себя, мне даже иногда хочется, чтобы мужчины тоже могли краситься, и тогда под настроение я рисовал бы себе драму".

- Ты знаешь, что Хокон родился с дырой в сердце? - спрашивает папа.
- Папа, ну в самом деле! - смущенно протестую я, в основном потому, что уже рассказал Анне о моем пороке сердца и операции, усилив драматическую сторону событий, чтобы произвести на нее впечатление или, по крайней мере, вызвать интерес и сочувствие, даже материнский инстинкт. О господи, это безнадежно.

"Мне кажется, изначально есть некое пустое пространство. И все любовные отношения - это провальные попытки его заполнить, обрести понимание, но это не удается на практике, потому что в то же время человеку необходимо ощущение пустоты и непонятости, чтобы ему по-прежнему не хватало другого. Люди всегда тоскуют о том, кто заполнил бы это пространство внутри, о том, чтобы их полностью понимали, им хочется подняться к высшему единству с другим человеком, но вместе с тем, если бы их желание сбылось, это убило бы любые отношения. Когда человек перестает тосковать, он перестает любить". Это было еще до встречи с Анной.

(с) Современная семья