Даша (danilovna) wrote,
Даша
danilovna

Саша Черный

Колеса тараторят. Поезд мчится, как оглашенный. Игорь забился в уголок и следит за своим капитаном. Не начинать же ему первому разговора с дамой. А она судорожно роется в своей сумочке, выронила на пол растрепанный блокнот. Игорь поднял. Потом - ключ и губную помаду. Игорь опять поднял. Потом - два франка... До которых же пор он подымать будет?
Соседи по сторонам сдержанно улыбаются. Вытряхнула из сумочки все, что в ней было, вывернула ее наизнанку. Раскрыла свой саквояжик: полетели на пол щетки, гребенка, высушенная маленькая тыква-кувшинчик... Глаза испуганные, растерянные, а пальцы роются, роются без конца.
Игорь терпеливо поднял и щетку, и тыкву, слазил за гребенкой под скамейку и, отряхнув с коленок пыль, вежливо чихнул в ладонь и спросил:
- Что Вы, Серафима Павловна, ищете?
- Билеты. Боже мой, билеты... Ведь я их сама в сумочку положила.
Игорь взял сумочку у нее из рук, сунул пальцы в боковой кармашек и вынул оттуда билеты: он же ясно видел, как его ангел-хранитель и капитан их туда положил.
- Я спрячу, можно?
Все-таки вернее. Положил кусочки картона во внутренний карман курточки. Серафима Павловна отлепила со щетки кусочек приставшей к ней пастилы, сунула ее в рот и повернулась к мальчику. "Будет разговаривать", - сообразил Игорь.
- У нас только в Марселе пересадка?
Игорь чуть со скамьи не свалился. Слава богу, что французы по-русски не понимают.
- Никакой пересадки! До самого Парижа. Вы разве в первый раз ездите?
- Во второй. Хотите пастилы?
- Нет, спасибо.
Второй кусочек она, пожалуй, с зубной щетки отдерет... Как же это дядя Вася говорил, "под крылом", "под крылом". Она же вместо двери в вагонное окно шагнуть может.
Попутчица опять стала торопливо разрывать свою сумочку.
- Портмоне ищете?
- Часы...
- Часы ваши в саквояжике. Под зеркальцем, вот здесь. Они стукнуться могут. Надеть вам на руку? Можно?
Игорь застегнул над узким зеленым рукавчиком черный ремешок, запихнул в ее саквояжик кончик торчащего наружу купального костюма, пересчитал ее вещи и успокоился: ничего, он ее довезет.
Мальчик посмотрел на часики своей дамы и пожал плечами. Половина второго. Стоят. Зачем ей часы, если она даже заводить их забывает.
Дама вытащила из-за своей спины альбом в парусиновом переплете и стала рассеянно теребить завязки.
- Можно посмотреть? Это ваше рисование?
Она позволила, и Игорь плечом заслонился от соседей, зачем посторонним смотреть.
На шершавых страницах извивались, слегка подкрашенные цветными карандашами, может быть, русалки, а может быть, сколопендры... Глаза у всех были блекло-зеленые, растаращенные, с частоколом ресничек вокруг, и в каждом глазу дрожала невралгия. Свои глаза всем вставила. Длинные фигурки излучали сияние, как на рекламах патентованные печи рисуют...
- Это душа Южного полюса. Это гимн орхидей.
- Спасибо, - шепнул мальчик. - Очень интересно.
Но самое интересное было в конце альбома: в уголке между страницами торчала... багажная квитанция Серафимы Павловны. Слава Богу, что перелистал до конца. Мальчик незаметно вытащил квитанцию и спрятал в карман.
[...]
За окном в пестрой толпе мелькнуло милое лицо в коричневой шляпке, Игорь высунулся из окна:
- Ма-ма!..
Отец машет платком. Мальчик схватил чемоданчик и бросился к дверям... Но опомнился и, повернувшись к склонившейся над альбомом зеленой даме, крикнул:
- Приехали! Сидите тут, сейчас мы с папой придем и возьмем ваши вещи.
И уже из коридора на ходу, размахивая бумажкой, досказал:
- Багажная квитанция у меня... Не ищите, пожалуйста!

(с) Чудесное лето
Tags: writers
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments