Даша (danilovna) wrote,
Даша
danilovna

Сицилия

Сливочный запах повсюду: в воздухе, вещах, на коже. Запах размягченного свежего сливочного масла (какое здесь масло!), но без тяжести и с прозрачностью, кажется, это море пахнет сливками. Мауриццио назвал нас моцареллой и попросил быть осторожнее на пляже: расплавимся. Волосы наливаются влагой и закручиваются в тугие, соленые кудри. Ветер хлопает дверьми и ставнями, роняет стулья, лампы раскачиваются, ящерицы прячутся в доме. Свою мы зовем Дугласом, потому что местная собака - Зета (у нее один грех - красть носки). Птицы делают: "Зии-и-и та-та", раскатисто и чисто. В штиль они ныряют из кроны в крону. В штиль море звучит прямо в доме, не перебиваемое ветром.

Сентябрь - время сбора винограда: белого, розового, красного, черного: горы заплетены виноградниками как косами, из грузовиков рассыпаются грозди под колеса едущих следом машин. А мне нравятся оливковые сады: пепельно-зеленые с "глиняными" витыми стволами в терракотовой земле. Здесь круглые, большие баклажаны (как уши у местных уличных собак) и длинная как пальцы пианиста хвоя. Испод ног разлетаются брызги ящериц, а по стенам снаружи вальяжно ползут какие-то скользкие ребята, которых мы называем сколопендрами. Одна из них жила в углу гостиной за журналами: периодически заходила в ванную и, судя по всему, была неравнодушна к чтению. На почтовом ящике осиное гнездо - почта не для слабаков.

Впервые неотрывно внюхиваюсь в свои руки после резки помидоров: тонкокожих, багровых, сладко-теплого вкуса с оттенком черной сочной земли. Они - помидоры, - кажется, украсят собою все: от пиццы до пола, на который упали. До белой кромки ногтей. Паста не имеет свойства развариваться: лента к ленте, сколько ее ни вари. Песто из артишоков (но лучше с ними удаются равиолли), песто из базилика, песто из белых грибов свежий, только сделанный и упакованный. Веники сухого орегано огромные и пахучие. Персики, нектарины, апельсины... все хорошо. А чай дурацкий Липтон. Контраст смешной. Есть в этом безчайном изобилии еще один подвох в виде nopales - опунции, колючей груши, кактуса. Внутри сладко-пресная, цвета фуксии с косточками, снаружи зеленая в зримых и незримых колючках. Незримые болезненно ощетинивают ладони, а если понюхать сей райский плод - нос, а если войти в сии райские кущи - ноги. Саднит долго, несколько дней. А еще вскоре становится понятно, что и хорошие фрукты-овощи - дело случая.

Интересны семейные рестораны и магазины (особенно привлекательны пекарни). В одном рыбном, например, стена увешана портретами морской живности, Папы Франциска, Мэрилин Монро и распятием; а супруга рыбака, будучи всегда напомаженной, с ярким маникюром, в рваных джинсах и сигаретой в зубах чистила горы креветок, по локоть была в них и ярких браслетах.

Вокруг слишком много мужчин и так мало женщин. Чтобы разыграть сцену мирного прохода по улице из "Малены", не нужно быть Моникой Беллуччи, нужно только женщиной быть. Слово "свистопляска" подходит буквально любому походу за хлебушком. Участвуют в ней мужчины от (предположительно) 20 до 80. Избежать свистопляски сложно (невозможно?): создалось впечатление, что на улицах всегда сидят мужчины, как птицы на проводах, и только и делают, что глазеют. Чем заняты в это время женщины? Где они вообще? Меня подводит бессознательная жестикуляция: простое недоуменное разведение рук дает им второе дыхание.

Многие женщины стремятся быть блондинками - этому стремлению несколько сотен лет. Итальянок, как мне показалось, в большинстве своем объединяет всевозрастной животик и выразительный нос. Стоит признать, что люди здесь красивые. И очень-очень громкие. Есть у них, кажется, страсть к хлопанью автомобильными дверьми. Они хлопают ими так сильно и часто, что кажется (на слух), будто у их автомобилей по 8-10 дверей (хотя зачастую всего две). И они ими все хлопают и хлопают, а двери не кончаются...

Когда водители автобусов с большим количеством пассажиров едут по крутому серпантину, одним боком съезжающему вниз, они включают погромче итальянскую оперу и орут ей в унисон (двойные сплошные здесь, кстати, не замечают, но это про легковые автомобили). Мы в своей небольшой машинке слушаем радио Margherita, от него до сих пор не хочется отвыкать - славное (несмотря на витающий вокруг дух Леонтьева: как культурная травма, или шрам, или просто след). Едем мы вверх или вниз, понятно по закладывающим ушам, можно даже не смотреть в окно, хотя там долины, переливающиеся тенями от облаков, и воздушные арки-мосты, парящие над зеленой пропастью. Восхищает, что экономически не безмятежная Италия позволяет себе использовать солнечную энергию и ветер: проезжая Сицилию на автомобиле, постоянно замечаешь ветряки и солнечные батареи, целые зеркальные озера солнечных батарей на холмах. О подобных идеях в Крыму говорят: "Дорого". Однако же ж аграрная страна выдюжила.

Мне нравятся "мертвые" города (практически в каждой их "смерти" обвиняют карфагенян, как многострадального садовника) - безлюдные, вроде Selinunte в Marinella или Caltabellotta. И маленькие деревеньки, места, почти полностью поглощенные природой. Повсюду встречается "новая" архитектура католических соборов: лаконичная, даже лапидарная, выразительная, воздушная, монохромная, с интересной архитектурой света. И особая эргономика кладбищ: некоторые из них похожи на города в миниатюре, состоящие из семейных склепов разного строения. Когда пропадает солнце, видно, как много (в больших и маленьких городах) мусора вокруг (по-русски много), унылых, в плохом состоянии домов и, что тяжело, покалеченных или болеющих собак. Солнце украшает все. В высокогорных городах из-за него буквально закрываешь глаза на все, зажмуриваешь.

При трех-пяти-часовой сиесте, беспробудных зависаниях на улицах и раннем окончании рабочего дня, работают здесь много - на полях. Холмы и долины расчерчены посадками, тщательно ухоженными. А сиеста кажется отличной штукой, потому что после обстоятельного обеда, сна, душа, переодевшись во все чистое, закончить рабочий день в хорошем настроении, не теряя энергии, - легко. Привычка надрываться и усложнять себе жизнь итальянцам, кажется, не свойственна. В этом мы (собирательный образ) с ними не похожи. Может, когда-нибудь и мы позволим себе фланировать по проезжей части, посасывая сигару и почесывая живот, не нервничая, не думая ни о чем, кроме того, что прямо сейчас нам надо попасть в джелатерию.

По пляжу ходят большие деловые черные жуки, их видно издалека. Быстро перемещаются и производят впечатление "людей, которые знают, чего хотят". Песок исчерчен их дорожками. Когда жуки чего-то пугаются и убегают, лапы у них движутся совершенно беспорядочно, отчего вспоминается "Крылья, ноги и хвосты". На закате они закапываются в песок точно как псы. Больше всего, кажется, жукам нравятся спелые виноградины. Я их (жуков) отчего-то полюбила.

Незнакомцы в рыбацкой деревушке всегда оказываются заочными друзьями пожилых пар: последние здороваются так, будто соседствуют много лет. Старички ждут своих дам на каменной косе, пока те заходят по пояс в море, чтобы пописать. Увальни лабрадоры почему-то иногда делают тоже самое.

Плотно-пухлый щенок лабрадора на пляже излямзал мне платье. Похожий на рождественского оленя, ходит везде хвост трубой, радостно и глуповато глядя на воду, свои лапы, пока не заметит кого-то, чтобы обрушить щенячью любовь. Любовь оставляет песочные следы в форме лап, мокрые - в форме носа, рваные дырки от зубов и в итоге смешанные чувства. Единственное, чего мы остерегались на Сицилии, - это щенки лабрадоров.























































































Первое в моей жизни гало!
Tags: print
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments