Даша (danilovna) wrote,
Даша
danilovna

Андрей Рубанов

Семен Макаров был опытный кинематографист.

Прежде чем попасть в волшебный мир кино, Семен много лет занимался музыкой и фотографией, а кроме того — писал газетные статьи, продавал сигареты вагонами, сочинял недурную прозу в стиле Андрея Белого, производил водку в Северной Осетии, ставил любительские спектакли в Таганроге, обналичивал и отмывал деньги в Москве, а также владел единственным и, по слухам, сверхпопулярным киоском «Куры-гриль» в Элисте, Республика Калмыкия.

Я не был столь многогранен.

В детстве я хотел быть Федором Достоевским, в юности — Джорджем Соросом, за что и пострадал.

Но с друзьями мне везло, а с Семеном повезло особенно. Мы познакомились в общежитии студентов МГУ на просмотре фильма Алана Паркера «Стена», а спустя неделю уже создали совместный бизнес по выколачиванию карточных долгов. Потом были и другие затеи, столь же респектабельные.

Мы много сотрудничали и хорошо зарабатывали. Нас смогла разлучить только Генеральная прокуратура Российской Федерации.

Я попал в «Матросскую Тишину», но Семен не расстроился — и, пользуясь случаем, поступил в Институт кино.

Когда спустя три года меня выпустили из следственного изолятора, Семен уже был опытным кинематографистом.

Ни один из его многочисленных сценариев не добрался до большого экрана. Институтские педагоги раздражали Семена — с его точки зрения, они ничего не знали о жизни. Истории, которые сам Семен считал изящными, воздушными комедиями, полными любви и радости, педагоги принимали за кровавые депрессивные триллеры. Когда лучший и самый легкий сюжет — о том, как сам Семен пять дней просидел в плену у черкесов, привязанный прорезиненными прыгалками к батарее центрального отопления, справляя нужду в бутылку из-под шампанского, — был забракован педагогом по мастерству, Семен забросил учебу, решив, что его идеи опережают время.

Следующие несколько лет дались нам обоим тяжело, но мы держались друг за друга. Я добывал хлеб прорабом на стройке; Семен учредил таксопарк в Новороссийске. Дважды женился и развелся.

Все шло нормально. Наши дети не голодали.

[...]

Мы знали все про все. Нам сравнялось по тридцать пять. Мы были богатыми и бедными, преданными и проданными, битыми и клятыми, женатыми и разведенными, спившимися и завязавшими, арестованными и освобожденными, вонючими и благоуханными. Олигархи доверяли нам миллиарды, а собственные жены боялись доверить собственных детей. Мы понятия не имели о том, кто мы такие. Мир пытался, но не мог нас идентифицировать. Мерзавцы — или герои? Авантюристы — или подвижники? И вот одному из нас удалось положить на бумагу наши рефлексии, нашу ярость и любовь.

Я не совершил подвига, я не родил новую формулу, я не пересек океан и не открыл Америку.

Но я нашел слова.

(с) Жестко и угрюмо

Tags: writers
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments