Даша (danilovna) wrote,
Даша
danilovna

Михаил Зыгарь

Представьте футбольный матч, целью которого является не гол, а владение мячом.
Завладеть мячом и не отдавать его как можно дольше - такая никуда не ведущая, выматывающая, абсурдная цель.
И при этом во время игры постоянно меняются правила, которые устанавливают сами игроки независимо друг от друга.
Иногда игроки одной команды переходят в другую, нарушая баланс сил и договоренности.
Вот это неуправляемое скопление людей на поле, желающих удержать мяч у себя, - это российская политика*.

Поэтому о России часто говорят не как о государстве, а как о корпорации (также замечая, что политики в России нет). Группа людей преследует частные интересы, на которые работают больше 146 млн. человек: "Российские граждане всегда испытывают особенную благодарность и любовь к конкретному чиновнику, который выдает им деньги, даже если эти деньги ими [гражданами] честно заработаны. [...] Почти все крупные бизнесмены понимают, что в интересах государства их собственность может быть экспроприирована. И они давно смирились с этим. Принято говорить, что российские крупные бизнесмены не являются миллиардерами, а только работают ими. Они управляют той собственностью, которой им позволяет управлять Владимир Путин".

Книга "Вся кремлевская рать: Краткая история современной России" на много лет, возможно, до следующей политической эпохи может стать главной политико-политологической книгой о России. Она насыщена детальными портретами людей, которые принимали решения напрямую касающиеся нас в течении более 15 лет. Для меня оказался ярчайшим, интереснейшим образ Александра Волошина.

*Арбитр - это не внешняя сила: ООН, НАТО, Европейский суд, другие государства. Арбитр - это российское общество, о котором метко сказано в разделе о Чечне:

В журналистской среде все эти годы тоже существовал очевидный консенсус: в России довольно безопасно быть журналистом, если ты не пишешь о Чечне. Обо всем остальном - пожалуйста, но про Чечню не надо. Потом что гибли именно те журналисты, которые писали о Чечне. Практически все знали это правило, и практически все считали, что это та малость, которой и правда можно пожертвовать. Зато все остальное можно.
[...] Человек, плохо знающий психологию российского общества, мог бы предположить, что это компенсация того чувства вины, которое россияне испытывают за страдания чеченского народа в 1940-е или 1990-е годы - наподобие вины американских белых перед американскими черными или вины немцев перед евреями. Но это скорее чувство другой природы. Смесь страха с неведением, которую в России принято называть аполитичностью: "Меня не интересует политика, я не знаю, что происходит в Чечне".
Tags: rf, writers
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments