Даша (danilovna) wrote,
Даша
danilovna

Categories:

Ольга Матич

Ольга Матич написала книгу "Эротическая утопия: новое религиозное сознание и fin de siecle в России". Толстой, Соловьев, Блок, Гиппиус, Мережковский, Философов, Белый, Розанов и др. исследуются с точки зрения их любовно-сексуальных предпочтений, взглядов и бесконечных зажимов. Не потому что Ольга Матич кандидат бульварно-чтивных наук, а потому что их философия строилась вокруг любви и секса. Например, мир должен был закончиться апокалипсисом, сопровожденным коллективным сношением. До этого момента люди с разной степенью выдержки, но с равномерно высокой маятой блюли воздержание и самобичевались, называли друг друга Петром и Павлом, Саломеей, мучились и сублимировали всеми возможным способами (в основном словесным: вот он и Серебряный век - плод ошалелой сексуальности).
Еще в школе мы классом как-то сами собой пришли к тому, что поэтом серебряного века становятся через софу Гиппиус. Как оказалось, примерно так оно согласно книге и было, но сколько же безмерной канители происходило там вообще. Чувствую в этом самую настоящую почти физиологическую детскость: с воображением, играми, костюмными представлениями, коалициями, познанием себя и невозможностью сексуально выразить себя. И есть в этом что-то печальное. Поразительно, как эта трепетная хрупкая наивность и нежизнеспособность таки оказалась жизнеспособна.

На книге имя автора написано самым маленьким шрифтом. Это как-то здорово.



Виктор Шкловский начинает биографию писателя с главы под названием «О зеленом диване, который потом был обит черной клеенкой». Глава посвящена кожаному дивану с гвоздиками с золочеными шляпками, с тремя ящиками у основания и выдвижной подставкой для книг с каждой стороны. Диван из кабинета Толстого в Ясной Поляне, где он стоит и по сей день, в повествовании Шкловского начинает жить собственной жизнью. Именно он, а не дворянский род Толстого или произведения писателя становится для биографа воплощением продолжения рода и порождения текста.
На этом диване, сообщает Шкловский, родился патриарх русской литературы, этот диван — единственное, что сохранилось от родительского дома Толстого; на нем же увидели свет большинство из тринадцати его детей. Когда писателя спрашивали, где он родился, он отвечал: «В Ясной Поляне на кожаном диване». «Из всех вещей в доме Лев Николаевич любил, вероятно, больше всего кожаный диван, — пишет Шкловский. — Этот диван должен был быть плотом, на котором от рождения до смерти хотел плыть через жизнь Лев Николаевич Толстой».


Отвергая детородную функцию секса, она [Гиппиус] ассоциирует написание письма с рождением ребенка. Ее описание писем как «маленьких беззащитных детей», которых она сравнивает с «куском сырого мяса», повторяется в дневниковой записи от 4 марта 1895 г. о ее «хороших письмах» Волынскому, которые она тоже называет «мои дети». Она утверждает, что может писать письма только человеку, с которым ее связывает «телесная нить», подобная пуповине. Адресат ее «хороших писем», с которым у нее была эта «телесная связь», должен был быть отцом этого письма — ребенка в платоновском смысле, т.е. предоставить накопленную эротическую энергию для эпистолярного непорочного зачатия или того, что Диотима называет «духовными детьми».


Зинаида Гипиус (как бы в бреду): — Прежде мы писали лучше. Когда «прежде»? Кто «мы»? (Kpyгом молчание и пугливое недоумение).


Зинаида Гиппиус. Карикатура Митрича. 1907. ГЛМ

(c) Ольга Матич
Tags: writers
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments