Даша (danilovna) wrote,
Даша
danilovna

Олег Зайончковский

Печально и параноидально. И, пожалуй, антиутопия это: не предвещающая, а актуальная в настоящий момент (как бы): фрустрация тридцатилетних с тонкой метафизической импотенцией (воли, любви, идей, желаний, самости), пустопорожняя дихотомия либералов/патриотов, бездушный город и (что-то новенькое в этом) пригород. Пустота такая большая, забравшаяся даже в "провинцию", технологически-синтетически-безчувственная - это вокруг людей, а сами люди невнятные, тупо-горемычные или тупо-содомитские. Вялые бытовые трагедии слишком, собственно, вялые и для всех их участников привычные, чтобы кого-то оживлять, пробуждать. "Большим братом" здесь стал культ планирования, рутинности жизни: нет над нами злого серого кардинала, есть только серые мы.
Роман побуквенно и в пространствах между буков набухает сарказмом, однако как-то издевательски по-доброму, что ли. Почему-то не очень приятное ощущение после него. Но написан он прекрасно. А вот рассказы после него - нет (на мой взгляд).



До отправления электрички еще оставалось время. Вагон заполнялся все новыми пассажирами. Это были, конечно, дачники, обвешанные поклажей, но также студенческая тонконогая молодежь, и застенчивые гастарбайтеры, и надменные женщины-богомолки, и женщины-матери со своими орущими и кривляющимися детьми. Все с волнением выглядывали свободные места, а наконец усевшись, испытывали промежуточное удовлетворение.


В окрестностях лагеря были, конечно, и лес, и речка, очень красивые, но полные всякой плавающей и летающей гадости. На его территории еще оставались щиты с рекламой пионерского образа жизни; эти щиты при ветре падали детям на головы.


...безделье приятно только тогда, когда отлыниваешь от работы; если же работы нет, то безделье само превращается в тяжкий труд.


Однако в цветочках он разбирался плохо, так что пришлось положиться на общее чувство вкуса. Он купил для Алены сиреневые цветы, формой похожие на ромашки. Выглядели они провинциально-мило, а как назывались, Тимоша не знал. Назывались они герберы. Эти герберы Тимоша вручил Алене; она сунула нос в букет и поблагодарила.
- Лучше бы ты ей купил черешни, - заметил бомбила, которого никто не спрашивал.


Тайга была не густая; смотрелась она, как щетина, проросшая сквозь белый грим, например, у актера или покойника.

(с) Тимошина проза
Tags: writers
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments