Даша (danilovna) wrote,
Даша
danilovna

Сэмюэль Беккет

Книга о безобразных людях, очень правдоподобных. Есть два удивления. Первое: описание романа на обложке книги издательства ТЕКСТ мало похоже на книгу: в предложении "этот слабоумный калека с яростным нетерпением ждёт смерти..." правда только в слове "калека". Второе: как Моллой, не имея никаких шансов быть образованным (любым способом), был так чертовски умён и остроумен?
Ещё тут много мастурбации и безумных диалогов, монологов, в общем, всего, чем полна жизнь многих из нас. Это интересный эксперимент - такая книга.



Но вот передо мной внезапно выросла высокая и толстая женщина в чёрном или, скорее, в сиреневом.


У неё был попугай, очень красивый, все самые ценимые цвета. Я понимал его лучше хозяйки. Я не хочу сказать, что понимал его лучше, чем она, я хочу сказать, что понимал его лучше, чем её. Время от времени он говорил: шлюха безмозглая, говенная, дерьмовая. Должно быть, до Лаусс он принадлежал какому-то французу. Животные часто меняют хозяев. Кроме этого он мало что говорил. Да, он ещё говорил Fuck! Это, однако ж, не француз научил его говорить Fuck! Может, он сам это подцепил, я бы не удивился. Лаусс пыталась заставить его говорить Pretty Polly! По-моему, для этого было уже слишком поздно. Он слушал, склонив голову набок, размышлял, потом говорил: шлюха безмозглая, говенная, дерьмовая. Было видно, что он старается.


Называя это моей жизнью, я в конечном счете уверую в это. Вот принцип рекламы.


Если то, что он брал палец в рот, не позволяло моему сыну совать его в нос или куда-то ещё, он правильно делал, что поступал так, в известном смысле.


Вот, сказал я, для меня воскресенье без святого причастия все равно что... Он поднял руку. Никаких сравнений, тем более богохульных, сказал он. Быть может, ему представился поцелуй без усов или ростбиф без гарнира.


Он сообщил мне, что миссис Клемент, жена фармацевта и сама первоклассный фармацевт, свалилась в своей лаборатории с лестницы и сломала шейку... Шейку? - воскликнул я. Бедра, сказал он, вы не даёте мне договорить. Это должно было случиться, добавил он. А я, чтобы не отставать, сообщил ему, что мне немало забот причиняют мои куры, в особенности серая, которая не желает ни нестись, ни высиживать цыплят и вот уже больше месяца только и сидит с утра до вечера, задом в пыли. Как Иов, ха-ха, сказал он. Я тоже изобразил ха-ха. Как полезно время от времени посмеяться, сказал он. Не правда ли? - сказал я. Это свойственно людям, сказал он. Я заметил это, сказал я. Последовало недолгое молчание. Чем вы её питаете? - сказал он. Главным образом кукурузой, сказал я. Варёной или сырой? - сказал он. И той, и другой, сказал я. Я добавил, что теперь она почти ничего никогда не ест. Животные никогда не смеются, сказал он. Никто, кроме нас, не находит в этом ничего смешного, сказал я. Как? - сказал он. Никто, кроме нас, не находит в этом ничего смешного, сказал я с нажимом. Он задумался. Христос тоже никогда не смеялся, добавил он, насколько известно. Он посмотрел на меня. А что вы хотите, сказал я. Разумеется, сказал он. Мы грустно улыбнулись друг другу.


Гнев толкал меня иногда к легким излишествам языка. Я не мог о них сожалеть. Мне казалось, что весь язык есть излишество языка.

(с) Моллой
Tags: writers
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments