Даша (danilovna) wrote,
Даша
danilovna

Categories:

Владимир Шпаков

"Песни китов" целиком заполнены идеей смерти и любви, мортальности и витальности. Это практически чистая некросоциология: ее герои - ученые: цитология, физика, словесность.
Текст все время напоминает о бренности, неопределенности, ненадежности живого, тогда как мертвое - стальное, механизированное - казалось бы вернее, но тоже сыпется прахом. Воинственное кружение любви и механизма (механизма как инертности в том числе) Шпаковым разрешается в пользу первой. Да и верится как-то, что большая любовь "служит" и правда всю жизнь, даже будучи памятью-абстракцией, а машины вытесняются другими машинами или собственным несовершенством. Это про жизнь и смерть: деревья же сквозь железо растут все-таки. А сквозь иного человека порой ничто не прорастает, он сам как дерево в чужом балконе - прорастет и живет.
В этой истории большой любви (я не знаю, как ее назвать чище, правильнее) есть море ощущений: тотальная невозможность с ней жить, потому что никто друг друга не понимает; такая же невозможность о ней забыть, потому что она есть; подлинное чудо, потому что знаешь, что она существует.
И песни китов, объединив гигантскую лодку-оружие "Кашалот" и неподвластную человеку способность сообщаться и быть понятым даже на огромных расстояниях, песни китов как-то встали над этим противостоянием механики и тела. И это действительно почему-то сложно описать, как и сам звук.

Один критический нюанс: есть что-то невинно-вульгарное в словах: Лорка, Аллка, "по чесноку", "блин" и пр., в интернет-жаргоне в духе 2000-х. Чертовски жаль, если я сноб. Но это кривит лицо, занятое чтением. Это такой авторский стиль, да?

("Логико-философский трактат" Витгенштейна горемычной иллюстрацией к роману приложить бы).



Рогов оглядывал свои руки, ноги, туловище, но видел лишь налипший снег со льдом, из-за чего он тоже сделался белым. И корабль становился белым, потому что в воздух взметывались мириады холодных брызг, оседавших на палубе и моментально превращавшихся в лед. «Кашалот» покрывался ледяным панцирем, так что силуэт, сливавшийся с этим фоном, спустя время было уже не разглядеть.
Он с немалым трудом вернулся обратно. Внутри корабля тоже все промерзло насквозь и покрылось белым инеем. Самое же странное ожидало в рубке, куда поднялся Рогов. Там царил полумрак, мигали сигнальные табло, и все смотрели туда, где в луче света вихрилась снежная взвесь. Вот застыли Гусев с Жарским, белые с ног до головы; вот такой же Зыков, а вот Деркач, чья извечно красная физиономия внезапно побелела. И сдаточный капитан Булыгин напоминал снежное изваяние, и каперанг Востриков вроде как сменил повседневную черную форму на ослепительно белую парадную. То же самое проделал Тимощук, другие члены экипажа, даже Палыч, не снимавший черной телогрейки, сделался подобием Деда Мороза.
Никто не шевелился, все глядели вперед. «Кашалот» пожирал пространство, оглашая пустынное море ревом турбин и унося людей в неизвестность…


...нужно сердце или нет, а жизнь без него останавливается.


Железный Миргород, знаешь ли, его уже не представишь без этих протезов — без грохота метро, без желтых такси, без огня реклам… Мои маменька с папенькой в шумном месте живут, и я там поначалу плохо засыпаю. Час не сплю, два не сплю, потом выхожу на балкон вот с такой бутылочкой в кармане халата — и смотрю на город. Он гудит, горит огнями, в нем все движется, но это движение не человеческое. Это перемещается железо, это текут машины, электрические сигналы, прочая искусственная фигня… Я делаю пару глотков, но глюк не проходит! Наоборот, я кажусь себе единственным живым существом в этом мертвом — и одновременно живом царстве. Просто это другая форма жизни.


Помнишь картинку из школьного учебника биологии? Где человек вначале на четырех точках, потом встает на две ноги, выпрямляется, и, наконец, гордо шагает в обличье высокого и статного гомо сапиенса? Так вот смотрю я на ушедших, и видится мне совершенно обратное. Будто мы уменьшаемся от поколения к поколению.


...отдашь долг памяти, приходи в развлекательный центр, что на площади, в боулинг поиграем.


"Мертвое поглощает живое, [...] и с этим надо смириться. Надо служить мертвому, только в этом шанс"


Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я медь звенящая или кимвал звучащий [Новый Завет. Первое послание к Коринфянам святого апостола Павла. Глава 13]

(с) Песни китов




*Нацбест прошлого года был авантюрен. Это нравится очень. В этом году он классический, тексты тут каноничные, образцовые - это не очень нравится, хотя радостно, что со словесностью русской все отлично. Больше бы куражу только.
Tags: writers
Subscribe

  • Якуб Малецкий

    «Дрожь» начинается в 1938. Во время, когда мир слишком быстро создавался, и для многого ещё не было языка. «Изобрести войну»…

  • Albert Bertelsen

  • Dune

    Войди в транс, чтобы уйти в эскапизм. Возможно, там встретишь себя. Как-то так?

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments