Даша (danilovna) wrote,
Даша
danilovna

Джонатан Франзен

Франзена я углядела в интервью Сорокина для Esquire. Это мощный актуальный текст, злободневный, масштабный и глубоко частный, всеобще частный, поскольку написан в формате семейной саги. Здесь собраны непривычно многие проблемы Человека, всем скопом, антропологически и без снобизма, а по-свойски. "Поправки" могут претендовать на звание мокрой мозоли на голой ступне, втиснутой в тугие новые кожаные туфли. Так обстоят наши дела. И пока неясно, что с этим делать, кроме как не врать самым близким, что бы с нами не происходило.

В последней главе визуально витал Комедиант из Хранителей. Очень ясная иллюстрация основной идеи книги, на мой взгляд.



От французского батона Дениз отрезала три маленьких кусочка с хрустящей корочкой. На первый положила завитушки масла, изогнутые, точно надутые ветром паруса, на второй – горку пармезана, украшенную поверху полосками руколы, а третий устлала нарезанными оливками, полила оливковым маслом и накрыла плотной красной черепицей из перца.
– Мм, как аппетитно, – причмокнула Инид, кошачьим движением потянувшись к тарелке, на которую Дениз выложила закуски, но тарелка ловко ускользнула от нее.
– Это папе.
– Мне ма-аленький кусочек.
– Я сделаю тебе еще.
– Нет, кусочек от его бутерброда.


Жареная печенка пахла словно пальцы, в которых побывали грязные монеты.


Умышленное неведение – вот какой навык необходим для выживания.


Тот, кто слишком долго сидит над тарелкой – потому что наказали, или из упрямства, или от нечего делать, – уже никогда не выйдет из-за стола. Некая часть души останется там на всю жизнь.


Жизнь, на взгляд Дениз, походила на бархат с его отливами: посмотришь на себя с одной стороны, и увидишь нечто скверное, но наклони голову по-другому, и вроде бы все в порядке.


Его любовь надвигалась на Дениз, точно поезд, и ей это нравилось. Ей передавалось мужское возбуждение


– Что же делать теперь, – спрашивал Чипа Гитанас, – когда оккупант – это система и культура, а не вражеская армия?


С детства стараешься все чинить сам, проникаешься уважением к каждой вещи, но со временем твое собственное устройство (в том числе такие элементы души, как желание чинить и уважение к вещам) устаревает, и, хотя многие части организма еще функционируют, весь человеческий механизм пора выбросить на свалку.
Ясное дело – он устал.
Альфред сунул пряник в рот. Тщательно прожевал и проглотил. Старость – безысходный кошмар.


Укромность – вот что главное, верно? Нет укромности – перестаешь быть личностью.

(с) Поправки
Tags: writers
Subscribe

  • Кедровое молоко

    Вот оно - открытие из Томска. Густое (как сливки >25%), хвойно-ореховое на вкус. Удивительное!

  • торт

    В общем, да. Тортище. В книге "Готовим вместе с детьми" рецепт шоколадного торта, который называется так: "Самый лучший торт на…

  • (no subject)

    Толстый лаваш с медом в прикуску с грейпфрутом - это класс

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments