Даша (danilovna) wrote,
Даша
danilovna

Categories:

Сергей Магид

Этот интересный человек в дневниках 1997-2001 гг. занимается божественной антропологией, причем оба этих противоречивых исследовательских устремления у него одинаково сильны.

В 1968 г. Магид был участником военного подавления Пражской весны. В 1990 г. он переехал в Чехию и живет, кажется, до сих пор в Праге, будучи уже гражданином этой страны. Википедия пишет: "...работает в Чешской национальной библиотеке, занимается исследованиями по истории чешской культуры и русско-чешских общественных связей". После прочтения его дневников, думается, что вся его жизнь после Весны - это ее искупление. Без религиозного исступления и пафоса, а в поисках веры.

Поиски у него любопытные. Богочеловеческие не в духе Ницше, но в духе Камю ("вообразить Бога без человеческого бессмертия", монашество в миру). При этом Магид - поэт, что чувствуется через уязвимость и легкость конструкции его основания. Например, философы, как правило, литые в своем основании: наверху они могут быть мятежными (два периода философии Канта и Витгенштейна, например) или безумными (Ницше! и много их еще таких), но вообще они укоренены в своем основании. Поэты похожи на осенние листы: отвалившиеся, мокнущие, летающие, краснеющие. Поэты так часто грустны и беззлобны, а философы немножко тараны. Магид, кажется мне, чистый поэт. Очень умный поэт.

Читать его дневники - большое удовольствие, как слушать скромного, свободного (не ангажированного), беспрестанно мыслящего человека. В общем, редкий вид, борющийся за эмоциональное здоровье, иногда выживание в раздражающе несвободном мире.

А еще у него в дневниках искренняя бесшабашная веселость интеллектуала! Это когда ни капли снобизма, а озорство интеллектуального юмора в любой ситуации, особенно, когда очень паршиво, например, после инфаркта. Уже и не помню, у кого это в последний раз встречала... у Сьюзан Сонтаг, наверное.




Мне становится нехорошо. Паршиво. Гнусно. Вот мои чувства. Почем я знаю, отчего это так? Можно привести десятки причин и доводов. На каждый случай. В чем угодно можно себя убедить. Только не в том, что у тебя не гадостно на душе. Это можно только залить. Заткнуть. Затоптать. Но потом это придет снова. И снова. И тогда придется доказывать, что гадость в душе, это, в общем-то, нормально. И даже славненько. Вот что ты будешь знать. Но что ты будешь чувствовать?


Свобода выбирать - наша единственная свобода. Невозможность выбирать - это ад.


Весной расцветают деревья и девушки. И потому нам кажется, что весна - время рождения. Начало новой жизни. Что все будет о'кей и мы наконец проснемся. Деревья и девушки здорово влияют на нас. Гораздо больше, чем книги. Может быть, как раз книгами мы и спасаемся от них.
Деревья и девушки - это жизнь. И это знаки смерти.
Вечно цветущая жизнь, из которой ты постепенно уходишь.
Поколения не сменяют друг друга, они друг друга медленно заменяют. Каждой весной ты видишь, как все больше и больше заменяют тебя. Неутомимая и беспощадная замена.
Деревья и девушки. Они откровенно говорят об этой замене, не прибегая к условной вежливости.


...сострадания в равной мере заслуживают как жертвы, так и палачи. Понимают эту истину только два человека - Бог и поэт.


Просвещение как Великое Зло. Это как бы предкоммунистическая фата-моргана Божьего царства человеческого разума, обернувшаяся в реальности Гулагом, Хиросимой и ликвидацией в том числе и Кенигсберга как одной из духовных печей, в которой выпекалось 200 лет назад тесто Канта, буйно всходившее на дрожжах Просвещения.
"Духовные печи" для теста Просвещения превратились в итоге в газовые камеры, при функционировании которых властвовало наконец-то абсолютное рацио!!!


Неделание: не обмусоливание в мыслях; не размусоливание в чувствах.


Яковенко сказал в статье о Чернышевском: "Дело есть истина жизни". Многоумствование и многоречие засоряют жизнь, она становится непроходимой.


Почему Россия всегда была и остается такой жалкой? Такой убогой? В своих властителях, в своем народе. Такой, в общем-то, кроваво-комичной?


Суббота 19 декабря 1998 г., полпятого утра. - Английские самолеты класса "Торнадо" бомбили Ирак в третий раз. Россия отозвала послов из Вашингтона и Лондона. Папа Римский осудил агрессию. Также и председатель ООН Кофи Анан. Сегодня начинается Рамадан. Если "порка" будет продолжаться и во время праздника, мусульмане всего мира осознают себя в состоянии джихада. Будет весьма весело.


Серебряный век издали видится как страшная толкотня, суета, теснота, вроде езды в метро в час пик. Все пихаются, давятся, тискаются к дверям, чтоб не пропустить свою остановку и успеть вовремя выскочить. В вечность, разумеется.


Нет, не могу. Как услышу это вот: "одно стадо и один Пастырь" - так тошно мне делается. Не могу, Господи! Не хочу! Ни стада, ни одного Пастыря. Ни чтобы жизнь свою кто-то за меня полагал, потому что нехорошо это, развратно это и потому что нет этого и быть этого не должно. И более всего - не хочу быть "чьим-то". Вообще, если "отвлечься", вышеприведенный текст очень похож на заявление какого-нибудь "крестного отца" где-нибудь в сицилийской глуши. Но это, конечно, если "отвлечься". Прости меня, Господи.


Весь мир проникнут, пронизан, просеян причинно-следственными связями и логикой этих связей.


25 марта 1999 г., четверг. - Самолеты НАТО второй день бомбят Югославию. Этим бредом кончается двадцатый век.


У меня был ум, но он никому не пригодился и выродился.


Я слишком рационален, скептичен, материалистичен, порой циничен; все массовое (вера толпы, чувства толпы) отталкивает меня; я лишен чувства умиления, - всеобщее умиление, эйфория, сентиментальность какого-нибудь празднично-религиозного шествия, сборища действует на меня как рвотное, я прихожу в ярость от человеческой тупости, от человеческой стадности.
[...] И тем не менее я верю.


Люди должны быть монахами друг другу, т.е., в аллегорическом переводе, "единичными", "уникальными". Хомо хомини эст. Человек человеку - монах.


Как изменить жизнь, чтобы чувствовать себя счастливым и сильным?


"О чем и как не думай, - большего не создать, чем три слова: "любите друг друга", только до конца и без исключения, и тогда все оправданно и вся жизнь освещена, а иначе мерзость и тяжесть" (ММ).


Холопское сознание, снизу доверху. И потому невыносимо хамское.


Единственный выход, как справиться с маразмом, с бессмысленно развертывающимся временем, с его пустотой, - делать свое дело несмотря на: здоровье, усталость, туманность публикаций, трудность самоперевода и т.д., и т.п. Все дело в том, чтобы делать его последовательно и педантично. Делать его каждый день хотя бы по небольшой, но суггестивной порции, сродни параграфам Карела Косика.


Я был в Петербурге, вернулся в ужасе. Там, кроме всего прочего, оказался свидетелем нападения террористов на Нью-Йорк и Вашингтон во вторник 11 сентября 2001 г. Из этого, если хорошо этим заняться, может получиться третья мировая.


Я болен Севером.
[...] И все же я закрываю файл "Север". Быть надо там, где уже стоишь. Только стоять надо крепче. У меня здесь дело, семья, работа. Я занимаюсь историей. Это серьезно и до конца, этого нельзя терять, нельзя за здорово живешь отказываться от того, что нажито. Все дело в том, что мало только стоять, надо еще себя поставить. Надо занять позицию и не оставлять ее. Тогда не будет пустоты, скулежа, сомнений. Тогда не страшны ни родственники, ни воспоминания. И надо жить не в библиотеке, надо жить в стране. Надо принципиально ездить, ходить, смотреть, не спать, не лениться, преодолевать себя, свою усталость, разочарованность, высокомерие, скуку... Мне не нравятся здешние люди, здешние нравы. Но они, наверное, везде вызывали бы мой протест, нравы и люди. Дело не в национальностях, дело в моей собственной психике. Я слишком высок, я смотрю над головами, и люди кажутся мне маленькими и смешными, в большинстве своем уродливыми... Люди вообще, а не представители того или иного народа. Но поскольку большинство людей, в данный момент меня окружающих, это чехи, то чехи кажутся мне маленькими и смешными... Во Франции это были бы французы, в Америке американцы, в Дании датчане... Для того, чтобы жить, необходимо самовоспитаться.


Из всех возможных позиций надо выбрать самую человеколюбивую, самую богоподобную.
Речь ни в коем случае не должна идти о том, кто прав, кто виноват.
Речь не должна идти о том, чтобы судить.
[...] Если ты сам, лично, ничего сделать не можешь, - а, как правило, почти никто сам, лично, ничего практически сделать не может, потому что тут задействованы силы не просто государств, но целых цивилизаций, - так вот, в этом случае, твое верное действие и твое первое действие - это занять позицию благой мысли, благого внимания. Это уже очень много. Это значит, что ты готов к позитивным действиям. И если представится случай, твой голос решит все.
Речь здесь идет обо мне, о самом среднем, самом маленьком, самом обычном, среднестатистическом человеке, в общем-то об Акакии Акакиевиче, у которого в руках нет никаких инструментов, чтобы что-то в мире изменить к лучшему (равно как и к худшему).
Но такой человек может занять позицию.


Надо лишь успеть сказать всего несколько своих слов. Весь смысл жизни в том, чтобы успеть сказать несколько слов, чтобы успеть решить, какие это будут слова.

(с) За гранью этого пейзажа. Дневники 1997-2001 гг.
Tags: writers
Subscribe

  • Daily

    Сейчас возле метро фруктово-овощной развал. К остановкам с обратной стороны прислонены мешки со сливами, огурцами, арбузы распахнуты мякотью наружу.…

  • Любимое

    Верхушки деревьев в тумане кажутся тлеющими фитилями.

  • Бордово

    Горячим компотом во дворе пахнет

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments