Даша (danilovna) wrote,
Даша
danilovna

Криста Вольф

Лягушки пока молчат. Она издали увидела, как он едет на велосипеде, и, возможно, подумала: значит, он все-таки пришел, и как раз сегодня. А возможно, и ничего не подумала, просто почувствовала. Когда он круто затормозил и спрыгнул с велосипеда, она протянула ему через забор несколько вишен на веточке. Награда за проделанный путь, сказала она, увидела себя со стороны, как она стоит у забора и потчует вишнями мужчину, невольно засмеялась, потому что до тех пор, пока ты видишь самого себя со стороны, с тобой ничего не может случиться.


О болезни можно говорить когда угодно. Желание умереть — болезнь. Неумение приспосабливаться к заданным обстоятельствам — невроз. Так рассуждал врач, который давал ей справку для университетского начальства. А лучше всего, фрейлейн, легли бы вы ко мне. Вы ведь должны понять, чем рискуете. С вашим-то умом… Научитесь приспосабливаться.
[...] По ночам она видит сны. Она погружается в сон, как погружаются в воду — на лифте, только вода становится не темнее, а светлее, под конец совсем светлая, как жидкий воздух. Отталкиваешься и начинаешь парить. Слишком прекрасно, чтобы быть сном. И во сне она решает: я не сплю. И нет ничего удивительного в том, что я парю, раз я так долго этого хотела. И все, что происходит, все идет в счет.


....то, что мы привнесли в этот мир, уже никакой силой из него не исторгнешь.


Можно ли вспоминать нежность?


...от того, что делаешь, никогда нельзя устать до такой степени, как от того, чего не делаешь или не можешь делать.


Итак, повесть о салфетке, рассказанная Крошкой-Анной.
Жила-была Салфетка, желтая с красной каемкой, у нее, как и у всех, была мама, но у мамы вдруг не стало биться сердце, и мама умерла. Пришлось Салфетке закопать ее и все делать самой, даже обед готовить. Тут она, конечно, обожгла пальцы, и не могла завязать их, и за стол не могла сесть, и конфетки не нашла в буфете, ну ничегошеньки-то она не умела. Взяла Салфетка и вылетела в окно. Месяц сиял, Сова уже стояла на небе. Кошка прогуливалась, и в каждом руке у нее, как у берлинских кошек, было по рюмочке для яичек. Сова подлетела к лампе, а Салфетка за ней, но тут им навстречу вылетела Пепельница, на которой белыми буквами было написано: Это Очень Злая Пепельница. Салфетка испугалась и полетела к матери. И у матери снова забилось сердце, они вместе пошли домой, и мать следила теперь, чтобы к ним в дом больше не приходили злые...


...фальшивую любовь, фальшивую ненависть, фальшивое участие и фальшивую безучастность. Кстати, если вы до сих пор сами не заметили: они выглядят более подлинными, чем настоящие, ибо можно выучиться дозировать их в зависимости от конкретных обстоятельств.

(с) Размышления о Кристе Т.
Tags: writers
Subscribe

  • Love Letter

    Это " любовное письмо" от Флориана Иллиеса к Каспару Давиду Фридриху. Кажется, любовные письма – это классно. Книга "Zoo"…

  • Кармен Мария Мачадо

    «Кармен Мария Мачадо!» – хочется мне воскликнуть голосом афроамериканской женщины, – «Damn, girl, что ты…

  • Саманта Швеблин

    Эта книга про игру в отношения, питомца, родного, партнера - кентуки может стать кем угодно. Когда ты покупаешь (и задорого) кентуки и включаешь,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments