Даша (danilovna) wrote,
Даша
danilovna

Category:

Эми Липтрот

        Выгон (так называется книга) – это не возделываемые огромные поля, часто на склонах, где пасутся животные с разных ферм и дикие звери. Этот выгон в Шотландии. Иногда в океан с обрывов летят овцы, щенки, тракторы. Ветер забирает всех, включая километровые заборы и гидроэнергетическое оборудование, и путает живых, двигая валуны на берегу. Иногда всем нутром здесь можно почувствовать/услышать глубинные толчки. Кто любит северные острова (Оркнейские, Шетландские, Гебридские, Фарерские, Исландский и мн.др., обитаемые и нет), тот нагуляется здесь прямо-таки вдоволь. Надышится, просолится. Насмотрится на облака, даже на редкие noctilucent – «на высоте в 80 км в глубоких сумерках висят в небе клочки холодного голубого оттенка – как молния, укутанная в вату». Да, это книга с фотографиями! Но не в духе National Geographic, эти сделаны маленькой камерой на ветру прямо из кармана куртки.
        Остров, при всей его экстерьерной пустоте (даже деревьев нет), полон историей, геологическими пластами, птицами, китообразными, изменчивым небом и океаном. А большой город выдыхает пустоту. Будто.
        Дело, наверное, в алкоголе и социальном отвержении. Именно это Эми настигло в Лондоне, а вместе с тем безработица, проблемы с жильём, парнем, семьей, безопасностью. Потом были «12 шагов» и переезд на острова (домой и дальше на север). А там, в трезвости и нежности малолюдности (нежность малых сообществ), ей открылось ночное небо «лучезарное» и «сверкающее», голоса птиц, зверей и воды (разное море и берега океана звучат по-разному), человечность, и много красоты, и покой. Так что это вроде алко-Бианки для подрощенных (стремная шутка, извините). Но тут, правда, очень, очень много природы! Морские свиньи, отвечающие за «местное очарование», «придирчивые крачки», заветный коростель crex crex, выходящий между полуночью и тремя ночи, танцы северного сияния, крики тупиков и олушей. И покинутые дома или целые острова, и иногда немного рассудок.
        Это путешествие на север – истовый поиск того, как бы опьянять без алкоголя. Хоть коростели, хоть интернет, хоть плавание в ледяной воде. Вся эта история, помимо большей природной части, о восстановлении от пагубной зависимости. И в сущности это значит заменить одни привычки другими, оставаясь последовательной. «Я отказалась от наркотиков, не верю в Бога, с любовью не сложилось, так что теперь я нашла своё счастье и ощущение полёта в мире, который окружает меня». Читая «Выгон», кажется, что читаешь впечатления новоприбывшего на Землю, и большая их часть о красоте и многомерности. Заблокированная допингом чувствительность и восприимчивость освобождаются, и обнаруживают невраждебный, мудрый мир. «Я хочу быть как осьминог, который чувствует вкус всей своей кожей».



Я читала о так называемом процессе обмеления, когда волны становятся выше, а потом обрушиваются, достигая прибрежного мелководья. Но энергия никогда не истощается. Энергия волн, пройдя сквозь океан, превращается в шум, тепло и вибрации, которые земля поглощает, а люди чувствуют из поколения в поколение.

Май – месяц, когда я на многое способна и готова к переменам: я родилась в мае, да и мое второе имя – Мэй. Всё будто дышит пьянящей свободой: я решаюсь на новую стрижку, принимаю ванну в шесть утра, рисую, наряжаюсь в странные платья, хожу на собеседования и принимаю наркотики.

Подростками мы с друзьями с Оркни глотали высушенные галлюциногенные грибы, которые собирали в полях, и гуляли по кладбищу нашего портового городка. Я пыталась укусить или поцеловать церковь, прижимаясь губами к ее колоннам из красного камня, а потом ехала домой за тридцать километров и останавливалась на светофорах там, где их на самом деле и не было. Дома я сразу же бросалась к дневнику, чтобы скорее зафиксировать ускользающие впечатления.

А за соседним столиком шесть женщин в гробовой тишине безрадостно поглощали свой завтрак. На каждой красовались заячьи ушки.

Казалось, я совсем недавно была девчонкой с фермы на острове, и вот – бац, прошло двенадцать лет, и я почему-то уже в реабилитационном центре в Лондоне или же сижу в центрах Армии спасения или церквях в компании таких же отбросов общества, пью чай из кружек со сколами и ухохатываюсь над историями о том, как кто-то обосрался в кровати.

Однажды на сеансе групповой терапии один из старших «коллег» рассказывал о своей семье, с которой не общался более десяти лет из-за своего вечного пьянства. Он научился не думать о них слишком много, а ложась спать, говорил себе: мол, не должны мне сниться сын, дочь, жена. «Но больше-то некому мне сниться».

Мне довелось обнаружить прямо в свете фар гуся, зайца – и даже мальчика-подростка. А еще я как-то поймала полную луну в боковое зеркало.

На Идее, где коростелей нет, мне поведали байку о местных рыбаках, которые не хотели учиться плавать – чтобы побыстрее утонуть, если лодка пойдет ко дну, и не мучиться.

Оркнейцы постарше любят называть женщин женами вне зависимости от того, замужем те или нет, так что, когда я приезжаю поговорить с фермерами о редких птицах, живущих у них на земле, о моем прибытии возвещают так: «Коростелева жена явилась».

По другую сторону, на запад, находится наш ближайший сосед, Уэстрей, где проживают триста человек, работающих на фабрике морепродуктов, в средней школе и в закусочной. Каждый день курсирующий между Папеем и Уэстреем маленький паром перевозит продукцию пекарни и одного школьника-подростка.

Около семидесяти пяти процентов всего, что я вижу, – это небо, а если чуть запрокинуть голову – и вовсе сто процентов.

Я мечтаю о том, чтобы он узнал, что у меня всё наладилось, но знаю в глубине души, что не наладится, пока не станет всё равно, в курсе ли он.

После войны моряк с одного из судов для запуска ракет поверить не мог, что вообще-то на этом острове для военных учений живут люди.

Полярная крачка видит два лета в год; ей достается больше солнечного света, чем кому-либо еще из земных созданий.

Такая примула растет лишь в нескольких прибрежных районах на севере Шотландии, ей нужны особые условия: пасущийся скот должен ее щипать, но не слишком сильно.

Я трезва, но я хотела бы выпить. И с этим болезненным парадоксом мне приходится жить.

Кажется нелепым, что до 1977 года тут действительно держали овец: их подвозили на лодке, а затем поднимали на гору по одной с помощью тросов – и так же спускали.

На стене в реабилитационном центре помимо работ, созданных на занятиях по арт-терапии – радуг и вдохновляющих слоганов, – висел рисунок фломастером, изображающий собаку с горящим хвостом. Я смотрела на нее во время бесконечно тянущихся групповых сеансов. Собака как будто говорила со мной.

Помню, как наш кот однажды убежал на Выгон охотиться на кроликов и потерялся, а потом вернулся через несколько месяцев вдвое толще, чем был, со шрамом на морде и с поредевшими наполовину усами. Он уверенно вошел в свой старый дом и жутко перепугал нас. Помню, как папа пришел босиком из Стромнесса, проделав путь в целых одиннадцать километров по прямой. Он шел полями и перелезал через заборы, по дороге потерял свои вещи и заявился домой рано утром, когда мы еще спали, жалуясь на какого-то черного быка.

Вообще в мире гораздо больше измерений, чем я раньше думала: частоты, которые мы обычно не слышим, ареалы обитания, где не можем дышать… Так интересно попасть в эти новые измерения, провести в них хоть немного времени.

Когда на Папей приходит восточный ветер, брызги и пена долетают до вершины Фоул-Крейга. Выбираюсь прогуляться ненадолго и домой возвращаюсь с больными ушами и растревоженной. Волны в речушке повернулись вспять, в воздухе стоит густой пар, в нем преломляется свет.

И где-то глубоко внутри возникает сильный порыв допить эту водку, смешанную с морской водой и слюной моряка. Иногда я думаю, как забавно было бы решить: «Да и хуй с ним, хуй со всем этим». Когда я слышу, что кто-то «спился до смерти», какой-то части моей личности эта идея кажется привлекательной.

Мне снятся все окна, из которых я когда-то высовывалась покурить; все мои любимые песни; все вечеринки, где я побывала и которые уже забыла; каменный крест, который я видела из окна самолета, – его построили, чтобы овцы могли спрятаться от дующего со всех сторон ветра.

(с) Выгон
Tags: writers
Subscribe

Posts from This Journal “writers” Tag

  • Love Letter

    Это " любовное письмо" от Флориана Иллиеса к Каспару Давиду Фридриху. Кажется, любовные письма – это классно. Книга "Zoo"…

  • Кармен Мария Мачадо

    «Кармен Мария Мачадо!» – хочется мне воскликнуть голосом афроамериканской женщины, – «Damn, girl, что ты…

  • Саманта Швеблин

    Эта книга про игру в отношения, питомца, родного, партнера - кентуки может стать кем угодно. Когда ты покупаешь (и задорого) кентуки и включаешь,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments