Даша (danilovna) wrote,
Даша
danilovna

Categories:

Оксана Васякина

Я хочу высказаться, но это потом и для всех на выбор. Поэтому сначала по делу и просто: эта книга красива и изящна, она исследует и преследует смерть, обкатывает ее в языке (смерть в семантическом поле), нащупывает пальцами на телах (страстью, взрослением, ростом, распадом, желанием, отвращением), распознаёт как артефакт в мире живых. Это внимательный взгляд в смерть. И так как смерть гораздо больше, чем пульс и гроб, то книга эта большая.

Почему так не охота умирать? И когда болит все, тошнит, когда ничего не можется больше, когда взгляд стеклянный, когда слёзы и злость от своего бессилия и уродства. Почему все равно не охота умирать, и хочется жить, во что бы то ни стало, бременем, обузой, пустым телом?
Я помню, когда мои старые звери умирали, они это делали долго. Не «тихо уходили», не во сне, а уже не вставая, расползаясь под собой кровью и неизвестно чем ещё, долго. Мне было страшно, устало, больно, и это длилось так много, так долго, что у меня болели глаза, и во рту было уже что-то странное, немое. Почему они не умирали? Почему они не «уходили тихо»? Я чувствовала месяцы до этого, что разума в их телах будто и нет уже, иногда только во взгляде, редко. От этих тел так сильно сквозит: чужим и далеким. Страшно и больно и чуждо. А они не хотят умирать. А я в этом ожидании смерти варюсь заживо.
Это частное, все бывает совершенно по-другому. И у меня будет по-разному ещё. Мы относимся к смерти от случая к случаю? У меня пока маленький опыт, но предполагаю, что да. В книге написано, что «рана» – это не смерть, а сам человек. Я понимаю эту мысль, она мне близка. Смерть фонит человеком.
Кажется, разговоры о смерти даются непросто, когда тема актуальна: актуальна как страх. Будто почти никому не хочется лезть в эту смерть. Поэтому «Рана» такая громкая вышла, возможно: бесстыдный монолог про смерть, пошлое слово, но «необузданный». Как вместе шпильки, мини юбка, декольте, голый живот, красные губы, красные ногти на ногах и руках: и смотришь же, кривишься, не оторваться. Гипнотическое безобразие распада.
Смерть как тяжёлый похмельный лакричник. Эта метафора кажется мне красивой, и я понятия не имею, о чем говорю, потому что никогда не испытывала похмелье сама. Но видела его на чужой коже и лицах, чувствовала запах.
В «Ране» есть момент про заметки. Заметки как жанр. Мне это понравилось, и я сейчас пишу заметки по следам книги. Поэтому дальше будут отдельные листы.
Сейчас я думаю, что есть много людей, самоопределяющихся как «люди не из Москвы и крупных городов». Они пользуются правом быть рассказчиками о России. Они много говорят об этом и будто ощущают сладковатую обиду за себя, и не могут не вызывать ее вновь и вновь при людях из Москвы и крупных городов.
А ещё я подумала, что книги – это очень эгоистично. Писатель эгоист, читатель эгоист, я сейчас пишу о книге и делаю это самозабвенно из себя. Вы видели взгляд человека, который думает о свежепрочитанной книге? Он как чёрная дыра, сверхпоглощение самим собой. Чарующее чувство («чарующий» – слово, дискредитированное рекламой кофе).
А ещё у меня есть мелочное раздражение-наблюдение за поэтами: они часто одеваются «не по погоде», как правило, это пальто, и они любят делать на этом акцент.
Если бы мы умели/хотели писать, мы бы написали свою «Рану». Она есть у каждого. И это-то для меня и интереснее всего. Авторство проживания жизни. А ещё я подумала, читая, что мне тоже хочется говорить (а говорить мне хочется очень редко), и я хочу сказать себе о себе. Очень хочу рассказать про свою любовь, своё желание, свои печали, своё нутро. Какой ты, каково тебе, каково тобой быть, как. О том книга.


Цитаты:

Села на диван и смотрела телевизор. А потом легла на диван и заснула с горьким облегчением. Ночью мне снилась темнота.

Пидорасы, бляди, сказал сват. Я сказала, извините, вы не могли бы немного помолчать. Он замолчал.

Однажды бабушка Анна учила меня, как вытирать вилки полотенцем. Она свернула край накрахмаленного полотенца, чтобы получился острый уголок, и показала, что нужно брать каждую вилку и этим уголком протирать между зубьями. Я спросила ее, неужели она так протирает каждую вилку. Каждую, ответила бабушка Анна. Мне стало страшно от тоски.

Я знала в ней всё, но она не хотела об этом ничего знать.

Мне ужасно нравилось ее тело. Все оно было как нежный леденец, который мне хотелось положить в рот.

Что-то очень старое, деревенское во мне поднимается, когда птицы приближаются.

Я не хотела становиться женщиной. Я хотела оставаться телом, которое я есть. Ведь становиться женщиной значило становиться матерью. Мать я страстно любила, но моя любовь была любовью, желающей обладать. Быть – значит равняться себе самой, но обладать подразумевает то, что ты имеешь то, что уже есть. А значит – не быть равной себе. А то, чем ты обладаешь, теряет свою автономность.

мир безупречен

Смерть женщины разрушает мир окружающих ее людей. Происходит схлопывание, как если бы в один момент стены твоего дома обрушились, а ты осталась стоять в домашних тапочках, с книгой в одной руке и кухонным полотенцем в другой. Смерть женщины, даже жестокой женщины, – это не смерть мужчины. Женщина – оболочка и гарантия твоего мира. Это она длит тебя в будущее и оставляет место в прошлом для тебя. Она – условие твоего опыта и его интерпретации.

Выносили его ногами вперед, и провожающие увидели отцовскую голову, неаккуратно зашитую от уха до уха черной толстой ниткой. Таким швом я в детстве зашивала прохудившиеся колготки, когда мама говорила мне, что я должна быть самостоятельной девочкой.

…значит ли это, что песнь о войне и насилии может преобразоваться во что-то иное? Во что-то, что не будет вписываться в дихотомию «насилие/отпор»? Во что-то, что сможет предложить множество проницаемых вариантов?

Я верю в то, что человек похож на место, в котором он родился и вырос.

Была ранняя сибирская весна, которая ничем не отличалась от зимы. По сути, была зима, и больше ничего не было.

Мир распахивается, когда ты отпускаешь его и даешь ему жить.

Я на собственном языке скажу: я люблю тебя, мама. На твоем языке это было невозможно сказать.

(с) Рана
Tags: writers
Subscribe

Posts from This Journal “writers” Tag

  • Юкико Мотоя

    Маленькая, но смачная книжица японских сказок. Напористых, диковатых, сорняками рвущих цемент традиций. Но даже разломы выходят красивыми, узорчато…

  • Линь Ихань

    Хочу поделиться своим удовольствием, ужасом и ощущением красоты от прочтения "Райского сада первой любви" тайваньской писательницы Линь…

  • No please

    Эта цитата про петтинг: « …беззвучные пальцы его трепетали особым стаккато», – пальцы у неё в трусах. Хочется протестно ответить цитатой из Карди («…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments