Даша (danilovna) wrote,
Даша
danilovna

Categories:

Сюзанна Кларк

Книга начинается с одного человека, живущего в прекрасном доме нечеловеческого масштаба. Это утопическая красота Дома и подстроенное под неё сознание конкретного человека. Со временем появляются ещё люди, но человек будто остаётся больше в Доме, чем с кем-либо или где-либо еще, не выходит из него, не ставит под сомнение благость своего Дома. Постепенно сюжет из сюрреалистического визуального образа оборачивается психологическим триллером, не теряя при этом очарования и силы. Рациональное тут не подавляет метафизику нисколько, потому что хоть у сюрреализма и обнаруживаются обыденные причины, это не делает невероятное менее невероятным, а прекрасное менее прекрасным. Причинность не разрушает магию.

Читая наиболее сюрреалистическую часть книги, я думала про изобретение смыслов в замкнутости (про жизненно необходимую потребность изобретать смыслы!), про связь культурной/сознательной клаустрофобии и философствования, про парадигмы, в которых легко себя запереть, даже не заметив, насколько. И про то, как легко потерять связь с реальностью, тесно взаимодействуя с абстракцией.
Мне хочется выразить дизайн этой книги так: она описывает архитектуру сознания в виде бесконечного лабиринта из классических форм, их интерпретаций и поиска смысла. Мне понравилось, что через лабиринт прокатывает море, обычно его шум успокаивает, но иногда вода затопляет отдельные комнаты (иногда на время прилива, иногда навсегда). Это очень интересная метафора, на мой взгляд.

Дом здесь представляет мир, в котором есть тишина, красота и одиночество. И это приносит облегчение сознанию. Болезнь/непокой автора – Сюзанны Кларк – привела ее к этой мысли? «…книга о человеке, не способном покинуть дом, в котором обитает». В одном из эссе она пишет: «В воображенных мирах мы встречаем наши страхи, радости и потребности, преображенные в живых существ, предметы и пейзажи. Мы прикасаемся к символам и вступаем с ними в бой. Потому-то для нас воображенные миры зачастую более цельны, чем наш. Возникает странное чувство узнавания: да, вот таким мир и должен быть».

Я увидела в этом романе мысль о том, что способ найти покой лежит через уединение, тишину и красоту, но это не заменяет весь мир целиком (и не должно стать способом избегать мир). Знаю, что это видение из моего Дома, моего солипсизма. Я очень рада, что «Пиранези» – не философский трактат и не притча, а скорее психологический триллер. Эта одновременная образность и заземлённость дарит свободу интерпретаций в поисках своих смыслов.


Цитаты:

…как исследователь и ученый, я обязан свидетельствовать о Великолепии Мира.

…в Окнах лишь угадывался Свет – и даже не сам Свет, а его идея.

Это понимание – понимание того, насколько ничтожно Знание, – пришло ко мне Озарением.

Мир (насколько я могу судить) не подтверждает уверения Другого, что у меня провалы в памяти.

Мир был Совершенным и Целокупным, и я, его Дитя, не ощущал никакого зазора между собой и Миром, никакой малости, которую должен бы помнить, но не помню, должен бы понимать, но не понимаю.

В ранней юности Д’Агостино как-то сказала подруге, что хочет изучать в университете смерть, звезды и математику. Однако Манчестерский университет не предлагал такого курса, поэтому она ограничилась математикой.

Запах. Аромат лимона, гераниевых листьев, гиацинта и нарцисса. […] Кто здесь прошел? Не Другой. Я знаю его одеколон: терпкий запах кориандра, розы и сандала. Пророк? Его запах я запомнил. Тоже совсем другой: фиалка с легкой примесью корицы, черной смородины и розы.
Нет, это кто-то новый.

Дорогой Пиранези!
Прочтя твое полезное и очень содержательное послание, я осознала, что мы с тобой подружимся, только если я отброшу свою гнусность. Давай встретимся и поговорим. Обещаю не сводить тебя с ума. А за это ты научишь меня, как быть хорошей?
С надеждой на встречу

Мы вымокли, задубели, ослепли, оглохли, но всякий раз оставались живы.

Закрыл глаза и стал слушать приливы.

Папа-еретик знает, что омерзителен, однако по лицу видно: ему это приятно. Он упивается мыслью о том, что на него страшно смотреть. На его лице смех и торжество. Глядите на меня, словно говорит он. Глядите на меня!

(с) Пиранези
Tags: writers
Subscribe

Posts from This Journal “writers” Tag

  • Якуб Малецкий

    «Дрожь» начинается в 1938. Во время, когда мир слишком быстро создавался, и для многого ещё не было языка. «Изобрести войну»…

  • Юкико Мотоя

    Маленькая, но смачная книжица японских сказок. Напористых, диковатых, сорняками рвущих цемент традиций. Но даже разломы выходят красивыми, узорчато…

  • Линь Ихань

    Хочу поделиться своим удовольствием, ужасом и ощущением красоты от прочтения "Райского сада первой любви" тайваньской писательницы Линь…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments