Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

облака

Якуб Малецкий

«Дрожь» начинается в 1938. Во время, когда мир слишком быстро создавался, и для многого ещё не было языка. «Изобрести войну» – смастерить радио, которое расскажет селу про мировую войну. «Влюбиться в страну» – узнать о пропаганде, но не знать, что это эксплуатация, а не любовь. Он похож на песню, белый стих, импровизацию – этот язык до-истории (доисторический), на котором можно объяснять что угодно и кому угодно, и мы поймём друг друга.

Я зачиталась книгой, но постепенно, незаметно чувствовала себя с ней скверно. Только первая ее, наверное, четверть волшебная: в ней мир весенний, магический и с надеждой о лучшем будущем, в котором многое изменится. Но лучший мир наступил, а лучше не стало. Будто бы здесь тупик, и надежда/смысл кончились. Но появились плакаты, рассказывающие, что жизнь прекрасна – как глобальный социальный газлайт. И язык изменился: в нем появились названия для всего, но образ мира посерел, обесцветился, с названиями будто пропала мотивация искать и формулировать свои смыслы, а знание заслонило чувствование. Теперь нет чудес, есть просто радио, просто пропаганда. Читать эту книгу – все равно что замёрзнуть, не заметив, как наступил вечер, изнутри бьётся холодная дрожь, а из носа льёт.

И вот, от изобретения мира история подошла к отсутствию свободы воли – к годам 2000-м точно. И к мысли, что всё, почти всё, всегда остаётся как прежде. Что ты будешь жить одну из вариаций жизни человека, которого, может, даже не знал, барахтаясь в общей фамильной истории. И что бы ты не делал, ты изначально застрял в ней по факту своего рождения. У тебя будет пёс, ты назовёшь его Конь; у тебя будет конь, звать его будешь Псом.

И ты следуешь по страницам книги, ожидая волшебства, слабо мерцающего в начале прошлого века, но волшебства нет и Бога нет, о чем говорят уже очень давно, но мы не верим.

Как будто выбора нет и надежды никакой тоже нет. Чертовы славичи. Проклятый поляк Якуб Малецкий. Написал книгу, обосновывающую запой.

Ну разве это не бесит? И мне хочется доказывать громко и вслух, жестикулируя, что в этом не так.


Цитаты:

В камере, на удивление просторной, он познал, что такое стыд, бессонница и парикмахер Кшаклевский. Из всего перечисленного парикмахера Кшаклевского переносить было особенно сложно. У него был сын возраста Виктуся, отличавшийся прямо-таки безграничными талантами. Парикмахер Кшаклевский решил провести время заключения с пользой и рассказывал сокамернику о своем трехлетнем мальчике. Через два дня Янек впервые подумал, что в итоге свихнется.
На восьмой день Кшаклевский охрип от разговоров. На девятый замолк, а вечером разразился плачем. На одиннадцатый признался, что его сын никакой не исключительный. Он болен и, скорее всего, никогда в жизни не сможет говорить.
– Ты не представляешь, что это за чувство, – прошептал он среди ночи и потом уже больше ничего не говорил.

Прежде, чем они поженились, Янек Лабендович смастерил войну.

Грязный мальчик и еще более грязная девочка стреляли из лука по яблоку, висевшему на веревке, и все время промахивались.

Когда отец умер, Бронеку было тринадцать. Он понимал, что должен помнить его лучше. В памяти должно было остаться нечто большее, чем просто темная фигура, скручивающая папиросы, и хлест вожжей по коже. Тем не менее, отец ассоциировался у Бронека Гельды только со злостью и беготней за чертовой махоркой.

Лучшим другом Бронека Гельды был пес. Его звали Конь. Он относился к тому типу глупых собак, глупость которых хочется приласкать. Конь лаял в самые неподходящие моменты, бросался на телегу, месяцами стоявшую во дворе, и гонялся за невидимыми жертвами.

Меньше, чем через год после свадьбы Бронек влюбился. Объектом его воздыханий стала страна. Искрой, с которой все началось, были призывы поддержать Фонд национальной обороны: их публиковали в «Кольской газете» и звучали они все более решительно.

Они вошли в дом. Виктусь сел за стол и сказал:
– Я, кажется, умер.

Он танцует. Говорит с шаром из лохмотьев, бросает камень в небо, танцует, за руку ведет покалеченного отца по полю и поглядывает на луну, пожираемую размытым, кружится с девушкой во дворе, знакомом и незнакомом, танцует, а потом сползает с нее, вспотевший, счастливый, и танцует, хотя мир уже не такой, как раньше, он за стеклом, за двумя, пятью, двадцатью стеклами, он больше не видит мир, но продолжает танцевать, а потом смотрит на животное, бьющееся в конвульсиях…

«Если б у меня было доказательство, что Бога нет, я бы воровал»

Когда ему хотелось, он был лучшим в классе, но обычно не хотелось.

Когда ей было четырнадцать, одноклассник Ромек во всеуслышание заявил на перемене, что никакого Бога нет. Ромек вообще много знал, например, как сделать петарду из селитры или как плюнуть в потолок, чтобы на следующий день на нем оставалась засохшая сопля, поэтому Милка ему поверила.

Уважаемая редакция!
Моему внучку всего два месяца, но не успею и оглянуться, как он начнет смотреть телевизор. В связи с этим обращаюсь к вам с просьбой. В последнее время я стал внимательнее следить за тем, какие мультфильмы показывают в вечерней программе для детей, и был поражен вещью под названием «Яцек и Агатка».


Он продавливал кресло своими раздосадованными семьюдесятью килограммами и представлял, чем сейчас занимаются друзья. Распивают пиво? Ломают голову, как уговорить Кафтана продать им в долг? Клеят малолеток в гаражах? А он сидел дома и смотрел на бабушку, улыбался бабушке, дискутировал с бабушкой, подавал бабушке сахар, даже смеялся над некоторыми ее шутками, почти физически ощущая, как в воздухе тают очередные часы утраченной свободы.

– Вот видишь. Молодой мужчина, такой как ты, должен много есть.
Или:
– Как чудесно все подъел.

(с) Дрожь
облака

Юкико Мотоя

Маленькая, но смачная книжица японских сказок. Напористых, диковатых, сорняками рвущих цемент традиций. Но даже разломы выходят красивыми, узорчато сплетенные из легенд, архетипов, белой шерсти собаколюдей, ссанины домашних котов, липких спинок морских угрей, хаотичного фритюра и холодных ветряных вихров в горах. Большое удовольствие и море загадок, для которых нужно побольше ума по-японски (я сообразила не всё).


Цитаты:

Эту свою зависимость он отчаянно скрывал от меня до самой свадьбы. Лишь когда мы поженились, вдруг усадил меня перед собой и, нервно выпрямив спину, заявил:
- Сан-тян! Я - из тех мужчин, которые должны по три часа в день смотреть телевизор.

Наш директор помешан на теории о том, что зубы ни в коем случае вырывать нельзя. Книжки всем подсовывает, лекции читает. Поэтому к нам со всей страны съезжаются пациенты, убежденные, что из-за вырванного зуба их жизнь пойдет пот откос. Так что атмосфера у нас не совсем такая, как в остальных клиниках... На твоем месте я бы обратилась куда-нибудь еще.

- Вы-то с Сэнтой скоро поженитесь? Или пока не ждать? [...] Боишься на него положиться?
- Нет-нет, что ты! Дело совсем не в этом... Или все-таки в этом? Если честно, сама не знаю. Может, нам просто хочется еще немного... поотличаться друг от друга?

История Хаконэ-тян по-своему потрясла меня. Ведь так оно случалось и со мной до сих пор! Каждый раз, когда я начинала с кем-то сближаться, я чувствовала, что понемногу, кусочек за кусочком, меня заменяют на то, чем я никогда не была. Чьи-то мысли и предпочтения, чьи-то слова и поступки постепенно и незаметно становились как будто моими. Но как только я начинала делать вид, что они и правда мои, я пугалась себя до дрожи. А раз уж я сама не могла остановиться - значит, секрет не в искусстве притворства, а в каком-то умении посложней?

- Может, поэтому мне так спокойно именно с тобой? - добавляет оно. - По крайней мере, тогда я подумал: а ведь такая, как ты, с милой улыбкой проглотит даже мое дерьмо...

- Ступай в горы и стань там чудовищем, муж!!

Я закрыла глаза, и мое тело начало возвращаться в себя. С ума сойти, подумала я. У меня было тело, которое не было больше ничьим? - ощутила вдруг я, с блаженством расслабляясь под собственными касаниями.

(с) Брак с другими видами
облака

Maximum

Из-за Life is strange: Before the storm вспомнила и ошалела от того, как чувствовалось и воспринималось в подростковости. Как ошалело навсегда, вечно, неизменно. Чем становилась дружба в том восприятии.
Сейчас мне страшно думать и чувствовать так. И это интересная разница. С нами происходят огромные перемены, которые приходится претерпевать. И от этой мысли большая нежность к юности, ее вынужденной уязвимости.

  • Tags
облака

Найти 10 отличий

Смотрела интервью Нюты Федермессер, и подумала, что есть экстериоризированное (э) и интериоризированное (и) благородство. Они для меня равно благородство, но с очень разными формами.

Вот э.благородство (от слова "экстерьер") - оно про людей, которые строят свою внешнюю империю, они нацелены вовне, на других. Это те люди, которые делают добрые дела, даже сотрудничая со злыми людьми. Потому что они не могут предать других - разрушатся. // их обратная сторона, наверное, это цунами в духе "цель оправдывает средства".

А и.благородство (от слова "интерьер") - оно про людей, которые строят свою внутреннюю империю, они нацелены вовнутрь, на себя. Это те люди, которые не будут сотрудничать со злыми людьми даже для того, чтобы делать добрые дела. Потому что они не могут предать себя - разрушатся. // их обратная сторона, наверное, солипсизм.

Мне кажется большой удачей, что есть и те, и другие.
  • Tags
облака

Сюзанна Кларк

Книга начинается с одного человека, живущего в прекрасном доме нечеловеческого масштаба. Это утопическая красота Дома и подстроенное под неё сознание конкретного человека. Со временем появляются ещё люди, но человек будто остаётся больше в Доме, чем с кем-либо или где-либо еще, не выходит из него, не ставит под сомнение благость своего Дома. Постепенно сюжет из сюрреалистического визуального образа оборачивается психологическим триллером, не теряя при этом очарования и силы. Рациональное тут не подавляет метафизику нисколько, потому что хоть у сюрреализма и обнаруживаются обыденные причины, это не делает невероятное менее невероятным, а прекрасное менее прекрасным. Причинность не разрушает магию.

Читая наиболее сюрреалистическую часть книги, я думала про изобретение смыслов в замкнутости (про жизненно необходимую потребность изобретать смыслы!), про связь культурной/сознательной клаустрофобии и философствования, про парадигмы, в которых легко себя запереть, даже не заметив, насколько. И про то, как легко потерять связь с реальностью, тесно взаимодействуя с абстракцией.
Мне хочется выразить дизайн этой книги так: она описывает архитектуру сознания в виде бесконечного лабиринта из классических форм, их интерпретаций и поиска смысла. Мне понравилось, что через лабиринт прокатывает море, обычно его шум успокаивает, но иногда вода затопляет отдельные комнаты (иногда на время прилива, иногда навсегда). Это очень интересная метафора, на мой взгляд.

Дом здесь представляет мир, в котором есть тишина, красота и одиночество. И это приносит облегчение сознанию. Болезнь/непокой автора – Сюзанны Кларк – привела ее к этой мысли? «…книга о человеке, не способном покинуть дом, в котором обитает». В одном из эссе она пишет: «В воображенных мирах мы встречаем наши страхи, радости и потребности, преображенные в живых существ, предметы и пейзажи. Мы прикасаемся к символам и вступаем с ними в бой. Потому-то для нас воображенные миры зачастую более цельны, чем наш. Возникает странное чувство узнавания: да, вот таким мир и должен быть».

Я увидела в этом романе мысль о том, что способ найти покой лежит через уединение, тишину и красоту, но это не заменяет весь мир целиком (и не должно стать способом избегать мир). Знаю, что это видение из моего Дома, моего солипсизма. Я очень рада, что «Пиранези» – не философский трактат и не притча, а скорее психологический триллер. Эта одновременная образность и заземлённость дарит свободу интерпретаций в поисках своих смыслов.


Цитаты:

…как исследователь и ученый, я обязан свидетельствовать о Великолепии Мира.

…в Окнах лишь угадывался Свет – и даже не сам Свет, а его идея.

Это понимание – понимание того, насколько ничтожно Знание, – пришло ко мне Озарением.

Мир (насколько я могу судить) не подтверждает уверения Другого, что у меня провалы в памяти.

Мир был Совершенным и Целокупным, и я, его Дитя, не ощущал никакого зазора между собой и Миром, никакой малости, которую должен бы помнить, но не помню, должен бы понимать, но не понимаю.

В ранней юности Д’Агостино как-то сказала подруге, что хочет изучать в университете смерть, звезды и математику. Однако Манчестерский университет не предлагал такого курса, поэтому она ограничилась математикой.

Запах. Аромат лимона, гераниевых листьев, гиацинта и нарцисса. […] Кто здесь прошел? Не Другой. Я знаю его одеколон: терпкий запах кориандра, розы и сандала. Пророк? Его запах я запомнил. Тоже совсем другой: фиалка с легкой примесью корицы, черной смородины и розы.
Нет, это кто-то новый.

Дорогой Пиранези!
Прочтя твое полезное и очень содержательное послание, я осознала, что мы с тобой подружимся, только если я отброшу свою гнусность. Давай встретимся и поговорим. Обещаю не сводить тебя с ума. А за это ты научишь меня, как быть хорошей?
С надеждой на встречу

Мы вымокли, задубели, ослепли, оглохли, но всякий раз оставались живы.

Закрыл глаза и стал слушать приливы.

Папа-еретик знает, что омерзителен, однако по лицу видно: ему это приятно. Он упивается мыслью о том, что на него страшно смотреть. На его лице смех и торжество. Глядите на меня, словно говорит он. Глядите на меня!

(с) Пиранези
облака

Pause

Сегодня мне снилось, что я на год ухожу на космическую орбиту в маленькой группе незнакомых людей (и мы не были «выдающимися»). Это такое сильное чувство, что даже проснувшись, я была под его влиянием.
Забавные детали: провожала меня мама, как в очень раннем детстве; и проскочила мысль, что этот год на орбите похож на то, каким бывает degree в высшем образовании – возможность отстрочить принятие важного решения ещё на год-два-три.
облака

Комьюнити

Ночью женщина стояла посреди тротуара, запрокинув голову, и орала, как дети орут, приняв решение выразить всю свою боль.
"Я больше никого никогда не полюблю" - сначала рычащий, потом воющий крик.
Вокруг нее - многочисленные окна девяти- и шестнадцатиэтажек. И пустота-темнота-тишина.
Эти дома в спальном районе регулярно слышат чей-нибудь долгий крик или клич. И часто откликаются, всегда по-разному. Мне нравится этот разговор одного с гигантской окаменелой волной людей. Нравится свобода взаимодействия (каждый может выразить что угодно).
В этот раз дома молчали. И я молчала. Мне показалось, ей никто не нужен сейчас, нужно только самозабвенно орать. Несколько(!) долгих громких минут.
  • Tags
облака

Dreaming

Интересно, какие сны видят глубоко пожилые люди, которые спят много-много, как коты (и днём, и ночью под утро)?
  • Tags