Category: отношения

Category was added automatically. Read all entries about "отношения".

облака

Just thought

Прочла мысль, приписываемую Джону Апдайку: "Даже если Бог мертв, у нас все равно есть секс".

Эта фраза показалась мне интересной после одной из терапевтических сессий. Речь шла о поиске спасителя способом перебора сексуальных партнеров. Ну, когда с собой тяжело, может возникнуть идея, что главное не быть в одиночестве, быть с кем-то, и если один кто-то не спас, то всегда есть второй, третий... И я подумала, что это забавно: если не Бог-спаситель, то секс-спаситель. 
облака

Аутоэротизм

Секс зависит от контекста/истории. Секс зависит от восприятия/ощущения себя с каждым конкретным человеком и вообще. Секс зависит от селф-концепта. И это мне кажется ключевым.
Мы хотим другого, когда чувствуем себя классными с ним. Желание другого зависит в большей степени от ощущения себя с ним. Поэтому отношения с любовниками - это порой попытка стать новым человеком, начать с чистого листа, стать лучше, избавиться от своей плохости.
«Я хочу тебя, когда вижу себя хорошим/хорошей через тебя. Я хочу тебя, если я для тебя хороший или могу заслужить свою хорошесть подъёмной ценой (если это не подавит меня ещё больше)».
облака

Fight Club

Первое правило токсичных отношений - не признавать токсичность отношений.
Второе правило - адаптироваться к ним, принять новую "норму" (крики, ухмылки, оскорбления, сатиру, постоянный страх и пр.).
Третье правило - надеяться, что всё изменится, надо только лучше стараться адаптироваться.

*в качестве гипотезы
  • Tags
облака

Кармен Мария Мачадо

      «Кармен Мария Мачадо!» – хочется мне воскликнуть голосом афроамериканской женщины, – «Damn, girl, что ты творишь!».
      В чем революционность этой лаконичной книги, на мой взгляд, так это в выходе на принципиально иной уровень видения насильственных отношений. Кармен Мачадо уходит безоглядно прочь от классики мужчина-тиран и женщина-жертва, от классики семейности. Она показывает, что насилие в отношениях не имеет пола, что патриархальный контекст – это верхушка. А еще она пишет совсем не унылую, не жалостливую и не мстительную книгу.
      Знаете, что я поняла на последней четверти «Дома иллюзий»? Что она все время пишет «ты». Она провела меня (точка) через абьюз и все эти его спирали и циклы, прогрессы и регрессы, местами жестко указывая на происходящее. Она говорит: «Ты сделала то-то» и я такая «ага». Я волоклась за сюжетом и пробежала его за полдня целиком, ела с книгой, брызгала на планшет персиком, заряжала его, читая, отвлекаясь только на часы зум-сессий. И это было потрясающе остроумно, ёмко(!), ясно и точно. Тебе не предлагают страдать или сожалеть, предлагают поглядеть чего-как. И это чертовски познавательно. Как построить целый дом иллюзий, чтобы смочь жить с человеком, с которым жить невыносимо?
      И я вот задумалась: чем отличается сильная позиция человека, осознающего, что находится в ситуации насилия, и готового защищаться до тех пор, пока не будет готов уйти; от слабой позиции человека, который надеется на то, что всё изменится? Каково задать себе этот вопрос непосредственно в моменте, в той самой ситуации? И что важно: это не обязательно партнерское насилие и вовсе не обязательно отношения между мужчиной и женщиной. Абьюз и на работе бывает, и это всё не про секс, а про власть. Абьюз и в институтах вроде школы, армии, больницы, семьи, церкви. Мы все бывали и, скорее всего, будем в ситуациях насилия, неважно какого мы пола и есть ли там секс. Поэтому эта книга универсальная и охранительная.
      Я хочу занудно отметить ошибки в переводе/терминах. Например, что насилие не бывает «сексуальным», сексуальной бывает одежда, взгляд, поза, движения, голос. Насилие бывает сексуализированным. Или что вместо «домашнего насилия» сейчас чаще употребляют «партнерское насилие», что расширяет контекст. Все это занудство неспроста и слова имеют значение. Раз уж перевели такую потрясающую книгу, то хочется это сделать как можно точнее.
      Чувствую воодушевление и восторг от текста. Очень хочется, чтобы его прочли как можно больше людей любых идентификаций. Это человеческая тема, а не гендерная. Мы все в одной лодке. И это интересный общий опыт, который стоит замечать и обсуждать. Так и справимся (правда).


Цитаты:


«Промолчи о своей боли — тебя убьют и скажут, что ты наслаждалась ею» — Зора Ниэл Хёрстон.

В сырую погоду парадная дверь набухала, словно подбитый глаз, и не желала открываться.

Мы всегда будем ощущать голод, всегда будем хотеть. Наши тела и умы всегда будут тянуться к чему-то — признаем мы это или нет, все равно. [...] А когда умрем, наши тела накормят голодную землю, наши клетки станут частью других клеток, и в мире живых, где мы пребывали прежде, люди будут целоваться, держаться за руки, влюбляться, трахаться, смеяться, плакать, обижать друг друга, исцелять разбитые сердца, начинать войны, вытаскивать спящих детей из автокресел, орать друг на друга. Если б кто обуздал эту энергию — этот вечный, гложущий голод — мог бы с ее помощью творить чудеса.

...к их чувствам ты относилась подозрительно, потому что не видела причины любить тебя — ни твое тело, ни твои мысли. Столько нежности было тобой отвергнуто. Чего ты искала?

Комната пахнет лавандой, или тебе так запомнилось, потому что лавандовым было ее одеяло.

Нас всех делает лжецами страх.

«Как за каменной стеной» скорее значит, что каменная стена всегда возьмет верх. Это не общее жилище, обеспечивающее безопасность всем: тот, кто тут главный, тот и в безопасности, а остальным есть чего опасаться.

...насилие эмоциональное и психологическое, а значит — совершенно не вмещающееся в рамки закона.

Она так мне нравилась, что я волновалась, идя на урок, хотя не понимала почему. Она была таким славным другом и такой умницей, что мне хотелось вскочить с места, схватить ее за руку, крикнуть: «Нафиг Хемингуэя» — и уволочь ее из класса. Куда и зачем, я не могла себе представить.

Вот к чему я все время возвращаюсь: как люди решают, какой рассказчик заслуживает доверия, а какой нет. И после того как решение принято — что нам делать с людьми, которые пытаются сформировать собственное представление о справедливости?

...и ты вспомнишь, как ты рассердилась и побежала к родителям спросить, неужели и сейчас женщинам говорят, как им поступать и что им прилично, и твоя мама ответила «да», а папа ответил «нет», и ты впервые догадалась, как сложен и страшен мир...

Женщины совершают насилие над другими женщинами.

Только ты нужна мне, маленькая моя капустка.

«Моя королева, — гласило письмо, — слова ваши сладки, но они не могут заставить меня позабыть простой факт: я видела ваш зверинец».

Однажды на вечеринке подвыпившая женщина коснулась твоего локтя и прямо в ухо шепнула: «Я вам верю», и ты безудержно разрыдалась, пришлось уйти. Ты брела домой в темноте через пешеходный мост и увидела толстого енота, который вперевалку шагал по берегу реки.
Енот — оборотень, это всем известно. Он не поднял голову, не заговорил с тобой, просто шел. Но шел так, словно заговорил с тобой. Ты слышишь: он говорит, что эта борьба предстоит тебе до конца твоих дней.

Какова ценность доказательства? Что делает то или иное событие подлинным? Если дерево падает в лесу, раздавив дрозда, и птица кричит и кричит, но никто ее не слышит — кричала ли она? Страдала ли? Кто ответит?

Я воображаю, как придет время и я буду приглашать юных принцесс, угощать чаем и сыром, буду давать им советы и скажу: вам могут причинить боль люди, которые выглядят в точности как вы сами. И это не просто может случиться — это вполне вероятно случится, потому что мир полон травмированных людей, которые, в свою очередь, травмируют других. Даже если господствующая культура относит вас к маргиналам, это вовсе не значит, что вы и ваша история не окажутся заурядными, зауряднее грязи под ногами.

(с) Дом иллюзий
облака

Вина как иллюзия контроля

Кажется, чувство вины иногда спасает от чувства бессилия.
Быть беспомощным и ничего не решающим часто невыносимее, чем быть контролирующим ситуацию, но облажавшимся. Поэтому мозг выбирает вину.
  • Tags
облака

Push off

Внезапно много говорили с девушкой из вебкама о суррогатном партнерстве, объективации, уязвимости, власти и феминзме вообще. Безумно интересно!

В вебкаме есть перечная смесь из чувства собственной силы и одновременно связанности, опустошенности. Я хорошо чувствую свою сексуальность/силу со своим любимым человеком, мне нравится это чувство силы. Однако я не хочу ощущать ее с другими людьми, потому что эта власть опосредованно связывает меня с ними, я теряю свою посильную автономность. А опустошение - это когда хочется громко хлопнуть в ладоши и сказать: "Эй, привет. Я больше, чем это тело. И тебе придется иметь дело именно с этим большим". Люди из вебкама нередко говорят о жутковатом столкновении с одиночеством от этой объективации, одиночество неодушевленности, запертости в теле, выпотрошенности. 
  • Tags
облака

Аля Кудряшева

Почему-то летом все время на все плевать,
Небольшая бричка спрятана в перелеске.
Господа, Онегину больше не наливать,
У него дрожит пистолет и все небо в Ленских.
 
Самый старший Ленский сутул, невысок, сердит,
Он корректен в формулировках, но зол до дрожи.
Кстати, облако, на котором он там сидит,
Принимает то форму кресла, то форму дрожек.
 
Самый младший Ленский летает туда-сюда,
Вот он, машет руками, неслышно о чем-то шутит,
А на нем нелепый заляпанный лапсердак,
И к щеке прилип одуванчика парашютик.
 
Двое Ленских отчаянно режутся в поддавки
Но похоже, что Ленский Ленскому проиграет,
Третий смотрит на это дело из-под руки,
Солнце вспыхивает на острых фигурных гранях.
 
Ленский с удочкой меланхолик. «Скорей, тяни!» —
Восклицает Ленский, мнящий себя богемой.
Стайка Ленских о чем-то шушукается в тени,
Говорят, наверно, о Тане? О Геттигене?
 
И куда ни смотри – вот Ленский румян и бел,
Ленский взрослый и Ленский в тапочках и панамке.
Наконец у рыбака клюет воробей.
Он спускается вниз из всей этой коммуналки.
 
Под ногами теплые камни, трава, земля,
Он снимает очки. Аккуратно цепляет леску.
«Ну так что, – говорит – ты будешь уже стрелять?
Выбирай давай, какой тебе нужен Ленский.
 
Посмотри, это все бриллианты, графья, князья,
Выбирай, в кого отсюда попасть удобней».
Вот Онегин смотрит на удочку. Воробья
И на Ленского. И на солнце из-под ладони.
 
И зажмурив глаза, потому что такой сюжет,
Что нельзя не стрелять. В горячем июньском блеске,
Наплевав на все, в тоске и на кураже
Он стреляет в воздух. А попадает в Ленских.
 
Он не пьян, он не понял, он помер, он слишком мал.
Он по мокрой траве обалдело бредет куда-то.
Младший Ленский летит за ним, как большой комар,
На поляне застыли кони и секунданты.
 
Золотые блики скользят под густой листвой.
Пахнет медом и хлебом утреннего замеса.
Он стоит, обхватив руками замшелый ствол.
Между небом и ним удивительно много места.

(с) Ленский
облака

Кейт Элизабет Расселл

Если принять во внимание, что формирование мозга заканчивается только в 25 лет на развитии лобных долей, когда происходит «уяснение причинных связей высшего уровня, совершенствование эмоций (альтруизм, любовь, сочувствие)» (Сиротюк А.Л.). Если принять это во внимание, то что значит вступать в интимные отношения до "условных 25" лет с человеком, который старше "условных 25"? Что значит дисбаланс власти для юного человека в близких отношениях со значимым другим?

Слушая истории женщин и мужчин о пережитом опыте таких отношений, я нахожу много различий между ними: в стартовых условиях, семейной истории, благополучии и т.п. Но и сходства нахожу: отсутствие чувства «я в порядке, мир в порядке», некоторая социальная изолированность, одиночество, отчужденность, ощущение инаковости, и желание примкнуть к чему-то большему, чем ты сам(а), чтобы присвоить себе часть этой величины, самой(му) стать больше. Но преимущество чужого опыта никогда не может стать твоим, это их преимущество перед тобой. И их способ контроля, потому что так работает социальная иерархия даже с самыми смышлеными из нас.

У меня в голове набатом ухает вопрос: почему общество выстроилось так, что никто(!) не говорит юным людям о том, что такое дисбаланс власти? в чем он выражается? что он влечет за собой? что такое насилие, и каким разным оно бывает? Не чтобы прочесть им мораль и напугать, а чтобы дать им увидеть больше и смочь сделать осознанный выбор, взвесить риски, подготовиться к ним. У юных людей все в порядке с головой, они смогут сделать выбор, им просто не хватает опыта.

На этой книге стоит маркер 18+, в ней действительно есть подробные описания секса. Однако я бы дала ее и мальчикам и девочкам лет с 12-14. Я бы дала ее и 20-летним, и 30-летним, и родителям. И тем людям, которые стоят в иерархии повыше юных, и привыкли автоматически оправдывать себя и все отрицать. Мне кажется эта история важной. И для нее не будет поздно никогда. И юность – это такая "модель для сборки", самый простой и явный пример иерархии, правомочий, злоупотребления. Вместо юности можно поставить кучу всего другого, что всегда проигрывает в социальных играх другим.

Это хорошо написанная художественная книга, которую интересно и гладко читать, но говоря о ней, мне хочется только размышлять и задавать вопросы: себе, другим. Мне хочется сгрести наш опыт как песок на берегу океана, рассмотреть его. Я прямо-таки булькаю всеми этими вопросами. Эта книга для дискуссий, для исследований.

А еще она заканчивается началом.



Такой уж я невезучий, – сказал он однажды. – Нашел наконец-то родственную душу, а ей пятнадцать лет.

Я спрашивала себя: если и дальше будет так тяжело, зачем вообще напрягаться? Это был плохой настрой, особенно для первого дня…

Я тоже вышла из класса, но существовала отдельно от них. Они остались прежними, но я изменилась. Я теперь не была человеком. Я стала беспредельна. Пока они, обычные и приземленные, шли по кампусу, я парила, оставляя позади кленово-рыжий хвост кометы.

Дедушка подарил мне пачку вафель Necco и пятидолларовую купюру; бабушка спросила, не поправилась ли я. Мы ели корнеплоды и покупные булочки, лимонный пирог с коричневыми пиками меренги, которые папа подъедал, пока никто не смотрел.

Пока мы смотрели телевизор и ели дорогое имбирно-лимонное печенье, которое мама прятала на верхней полке кладовки, она по чуть-чуть придвигала ко мне ноги и пыталась сунуть их мне под попу, хотя я это ненавидела. Я начала ворчать, и она сказала, чтобы я перестала быть такой колючкой.
– Вообще-то ты была у меня в матке.

В то время у меня не было причин бояться изнасилования – я была везучим ребенком, окруженным любовью и заботой, – но эта история меня потрясла. Даже тогда я каким-то образом чувствовала, что меня ждет. Впрочем, какая девочка этого не чувствует? Угроза насилия тяготеет над тобой всю жизнь. Опасность всверливают тебе в голову, пока насилие не начинает казаться неизбежным. Ты растешь, задаваясь вопросом, когда же оно наконец случится.

Я и раньше видела, как учителя обнимают своих учеников, в этом нет ничего особенного. А дальше все только набирало обороты, потому что он понял, что я не против. Это ведь и значит, что все добровольно, – когда тебя постоянно спрашивают, чего ты хочешь? Хотела ли я, чтобы он меня поцеловал? Хотела ли я, чтобы он до меня дотронулся? Хотела ли я, чтобы он меня трахнул? Меня медленно тянули в пламя – почему все так боятся признать, как приятно это бывает? Принимать ухаживания – значит быть любимой и принимать заботу, словно хрупкая драгоценность.

– Когда люди сердятся, им хочется сорвать на ком-то злость, – говорит она. – Если построить из себя смиренницу, они отвалят.
– Ага, а я так же веду себя с мужчинами.

– Я хочу, чтобы ты кончила.
«Я хочу, чтобы ты остановился», – подумала я.

Я не была жертвой, потому что никогда не хотела ей быть, а раз я не хотела ей быть, значит, я не была жертвой. Вот как это было устроено. Разница между изнасилованием и сексом заключалась в отношении. Нельзя изнасиловать того, кто хочет секса, верно? Это сказала мне моя соседка по комнате на первом курсе, когда я пыталась помешать ей по пьяни уехать домой с парнем, с которым она познакомилась на вечеринке. Нельзя изнасиловать того, кто хочет секса. Ну да, шутка была ужасной, но логичной.

Он смотрел на меня большими печальными глазами. Все его лицо казалось более кроткой копией лица Стрейна. Легко было представить, как он встает на колени, кладет голову мне на бедра, но не чтобы простонать, что он неизбежно меня уничтожит, а чтобы оплакать уже свершившийся поступок другого мужчины.

Я видела себя перед собственным классом, видела, как рассказываю собственным студентам, что читать и писать. Возможно, в этом всегда и было дело: я хотела не самих этих мужчин, а стать ими.

«Эта ерунда с домогательствами продолжается».

Мне нужно было, чтобы кто-то показал мне грань, отделяющую двадцатисемилетнюю разницу в возрасте от тринадцатилетней, учителя от преподавателя, преступника от обычного человека. А может быть, разница должна быть во мне. После моего восемнадцатилетия прошло несколько лет: я теперь была законной добычей, лицом брачного возраста.

…я была молода и обожала его. Мужчина постарше использовал девушку для самоутверждения – как легко история становилась банальной, если не смотреть на нее сквозь мягкую дымку романтики.

Но что они сделали в ситуациях, когда действительно могли на что-то повлиять? Когда они услышали, что учитель истории каждое лето возит своих учеников в турпоходы, что кураторы приводят учеников к себе домой? Все это кажется спектаклем, потому что я видела, чем это оборачивается, как быстро люди разводят руками и говорят: «Иногда такое случается», или «Даже если он и правда что-то сделал, то наверняка ничего ужасного», или «Разве я мог этому помешать?». Оправдания, которые мы им находим, возмутительны, но и рядом не стоят с теми, что мы придумываем для себя.

…мы не выбирали беспомощность, мир ее нам навязал. Кто бы нам поверил, кто бы за нас вступился? […]
Тейлор смотрит на меня:
– Мы хотя бы пытаемся, правда?

...хотя мне кажется абсурдным ожидать, что две женщины полюбят друг друга только потому, что их лапал один и тот же мужчина. Должен же наступить момент, когда тебя начнет характеризовать что-то кроме того, что он с тобой сделал.

(с) Моя темная Ванесса
облака

Oh please

Обнаружила "забавную" штуку.
Я знаю, что в мире полно "нечистоплотного": измен, кумовства, коррупции, воровства, и т.п. Не моя тема, но я спокойна - так обстоят дела. Но когда это приносят мне "на порог", когда это происходит в моем даже опосредованно близком кругу, это взрыв смеси чувств: омерзения, тревоги, дискомфорта, злости, бессилия. Типа "оставьте меня в моем мире единорогов, занимайтесь этим где-нибудь в другом месте".