Category: театр

Category was added automatically. Read all entries about "театр".

облака

Кармен Мария Мачадо

Первые три истории заклинательные, будто прочла ранее неизвестную сестру Гримм. Дальше чары спали, что-то вовсе перелистнула, возвращаясь уже после. Однако. Меня понесло неожиданно вот в какую сторону.

Первые истории – секс, которым занимаются с большим удовольствием, с параллельно бегущей нелинейной строкой из вневременных мыслей (древних, юных). И пока тело пульсирует и набухает, голова бэкпекерствует по руинам целого мира. По руинам и здравствующим жилым кварталам (помните Enter the Void Гаспара Ноэ?).

Я с большим любопытством наблюдала это – живое не игровое/сценическое желание, которое, кажется, обобщенно можно назвать «либидо» (как витальность вообще). Cоки, энергии, звуки, движения в этом вот первозданном смысле не про спектакль, а про реку, которая струится, про облако, которое дождится, про ветер, который воет. Это не пошло, в общем. Это естественно. Я знаю, что не все чувствуют так много и сильно через тело. Но написано так здорово, что можно поверить, не будучи в этом.

А тело – оно же намного больше вздохов, нажатий, касаний, поглаживаний и изгибов. Оно про неопределённый, но интуитивно ощущаемый размах, вроде истории и культуры: от пещер до бункеров, от пифии до психотерапии. Наше тело в крепких отношениях с историей и культурой, и когда мы имеем дело с чьим-то телом, мы имеем отношения с его отношением с историей и культурой. И вот так желание, касание и изгиб могут становиться настолько сильными, что порой кажутся несоразмерными моменту. Но этот момент не в вакууме. А значит несоразмерного здесь нет, и сила реакции соответствует истории, усвоенной/переживаемой этим телом (и происходит буквально социологический «культурный конфликт», или «культурный взрыв», или симбиоз).

Эта книга написана языком тела, в чем можно нафантазировать метамодернистский культурный перевертыш: радикальную деконструкцию объективации, через наделение тела субъектностью (дать голос и глубинные переживания тому, что в культуре насилия считают легко отчуждаемым мясом).
Плюс, это я залипаю на наслаждении, а книга переливается от оргазмов к ангедонии, от воплощения к исчезновению. И по-моему это потрясающий трип. Но я понятия не имею, про что эту книгу прочтёте вы.

Если мой синтаксис снижает читательское либидо, то прошу выкинуть его из головы, и просто начать читать Мачадо. Это интересно, а местами инаково.



Если вы читаете эту историю вслух, приготовьте заранее банку из-под газировки, наполненную медяками. Когда доберетесь до этого момента, потрясите изо всех сил жестянкой перед ближайшими слушателями. Проследите, как удивление и испуг сменятся на их лицах обидой. До конца ваших дней на вас, предателя, будут смотреть не так, как смотрели прежде.

— Одиннадцать — возраст ужаса, — говорит она. — До своих одиннадцати я ничего не помню, а потом вдруг откуда ни возьмись — и краски, и крах, и страх. Какая метаморфоза, — произносит она, — какой спектакль.

Несколько недель спустя мать моего бойфренда нашла мое белье у него под кроватью и вручила ему — постиранное, без единого слова. Удивительно, до чего я теперь скучаю по тому цветочному, химическому запаху чистого белья. Только и думаю — как не хватает кондиционера для белья.

Потом она спросила меня, хочу ли я трахаться, и разделась прежде, чем я успела ответить. Я-то хотела вытолкнуть ее из окна.

Вот она, стоит на крыльце, соломенные волосы да опухшие суставы, на губе трещина, словно женщина эта — земля, никогда не знавшая дождя.

Я вытаскиваю из холодильника и разворачиваю копченого лосося. Присматриваюсь к нему. Плоть отходит от забытых позвонков, словно больные десны от зубов. Я надавливаю пальцем на рыбу, оставляя глубокую вмятину, и что-то внутри меня удовлетворяется этим.

Хозяйки открывают дверь; они красивы, зубы у них сверкают. Я уже видела такое раньше. Я никогда не видела их раньше.

(с) Ее тело и другие
облака

Совместные переживания

Спектакль «Совместные переживания» (Виктории Приваловой) напомнил где-то вычитанную фразу о том, что любовь не проходит, а продолжает в человеке жить.
Спектакль посвящён воспоминаниям, ощущениям первой любви. Зрители в нем полноценные участники. Чья-то первая любовь была в садике, чья-то лет в 26, кому-то 34, а он «все ещё одинокий армянин», кто-то не верит в любовь, кто-то не помнит свою первую любовь, кто-то не может любить, у некоторых «самая большая любовь» приключалась уже раз пять за их 25 лет, а кто-то 40 лет взаимно любит и вообще ничего не хочет говорить — много историй. Иногда истории первой любви перемешиваются с историями следующих, какие-то из них важные, другие совсем нет. Люди ведут внутренние диалоги со своими раньше-любимыми. О прежних любимых они ругаются, плачут, нежничают, благодарят, злятся, как будто расстались на днях, а не N лет назад. Или вообще не расставались.
Мне стало волнительно и интересно. Пары нет, о совместность все ещё переживается. Это даже чуток пугает.
Может, поэтому, «прежние» люди иногда вот так внезапно возвращаются? Потому что диалог не прекращается, и внутри у кого-то вы все ещё вместе. Хоть как-то: потенциально, до сих пор, фигурально.
Почему оно так?
  • Tags
облака

сельский театр

Приветствую потенциальных зрителей Повелителя стихий.

Я сейчас попытаюсь структурировать впечатление. Оно одно, вполне конкретное, но его надо прилично и ненавязчиво объяснить ни в чем не повинному потенциальному зрителю.

 

Collapse )